Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Только он, Амунд плеснецкий, сумел вывести из хазарских владений своих людей – бужанскую русь, а еще ратников полян, радимичей и той части северян, что платила дань Хельги Хитрому. Он мог гордиться силой своей удачи, спасшей от гибели его самого и всех этих людей. Но после всего пережитого, после поединка с тем толстяком, чье имя он давно забыл и про себя звал Хомячьей Мордой, Амунду не хотелось без большой нужды испытывать свою удачу. Даже добрым норнам надо дать отдохнуть.
Под полог шатра просунулась голова, а потом и туловище, когда-то весьма объемное, но после испытаний последних лет изрядно похудевшее, от чего казалось, что его тело и круглое лицо воеводы радимичей, Жизномира, взяты от разных людей.
– Как ты – не спишь? – Распрямившись, Жизномир утер пот рукавом.
– На пир звали, – ответил Амунд, вертя в пальцах серебряную пластинку с вырезанными рунами, которую носил на шее. Руны заклятья были запутаны так хитро, что разгадать их смысл не сумел бы никто, кроме Одина. – Присядь пока.
– Да я б сходил на пир, – Жизномир привычно уселся на ковер, скрестив ноги. – Хоть меда выпить настоящего, да каши поесть, чтобы обычная баба в печи протомила… Снится мне эта каша, и вот сделаешь сверху ямочку такую, и туда маслица коровьего…"
"Он вздохнул, а Амунд улыбнулся, прищурив глаза, так что солнечный свет расплывался под ресницами. Ему нравился толстяк Жизномир, и не столько сам по себе, а больше потому, что наводил на мысли о его племяннице – дочери Хельги Хитрого.
Глава 5
Отрокам Ольрад ничего не сказал, а за время короткого пути к Тархан-городцу немного опомнился. Это он только сейчас узнал, что бек Аарон и князь Амунд – кровные враги. Сам Амунд знает об этом уже месяца два.
