Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Его большой опыт, умение разбираться в товарах и припасах, умение считать и высчитывать очень пригодилось такой юной хозяйке, какой была в свои четырнадцать лет Витислава.
– Господин, итле-ха[2]! – Мамалай поклонился Свену. – Приехали люди, сказали – Доброжа, их отец прислал припас. Прикажешь принять?
– Да, принимай! – Свен кивнул ему и встал, пояснив Эйлаву: – Расплатиться надо. Потом посмотрел на Витиславу: – Подружие моя, сходи добудь пять шелягов, принеси мне, добро сотворя[3].
"Витислава встала, выпрямилась и с величавой плавностью направилась в шомнушу, где, вплотную к хозяйской лежанке, стоял ларь с серебром. Ее распирало от гордости, что перед посторонним знатным человеком, ладожским воеводой, Свен показывает, что доверяет ей распоряжаться серебром, как самой настоящей хозяйке, как Олав доверяет Сванхейд, своей дроттнинг[4]. Бронзовый ключ с литой узорной ручкой хранился у Вито, подвешенный к одной из двух наплечных застежек (при хороших гостях она надевала варяжское платье как более богатое).
Изо всех сил Вито старалась вести хозяйство как можно лучше, ничего не упускать.
