Хильдегарда наследует замок после смерти отца, но в суровом северном мире женщине грозит либо брак по расчёту, либо потеря всего. Перед героиней встаёт выбор: смириться с судьбой или найти свой путь в мире, где её власть оспаривают сильные и жестокие враги.
Раздел Chitat.online для книги «Хильдегарда. Ведунья севера» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Хильдегарда наследует замок после смерти отца, но в суровом северном мире женщине грозит либо брак по расчёту, либо потеря всего. Перед героиней встаёт выбор: смириться с судьбой или найти свой путь в мире, где её власть оспаривают сильные и жестокие враги.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Светлана Богдановна Шёпот Самиздат подборки серии
Хильдегарда наследует замок после смерти отца, но в суровом северном мире женщине грозит либо брак по расчёту, либо потеря всего. Перед героиней встаёт выбор: смириться с судьбой или найти свой путь в мире, где её власть оспаривают сильные и жестокие враги.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Хильдегарда. Ведунья севера» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже если они не понимали сначала, зачем выполнять ту или иную работу, то все равно делали, явно желая взглянуть на конечный результат.
Моим охранникам прибавилось работы. Тор хоть и неохотно, но всё-таки разрешил мне свободное передвижение по замку. За пределы стены выходить без вооруженного отряда до сих пор не дозволялось. Иногда мне хотелось вспылить, возмутиться, но я лишь прикрывала глаза и успокаивалась. Нужно быть благоразумной, меры предосторожности в нынешнее время совсем не лишние. Тор просто переживает."
"Так как стен у нас было очень много, а Аргус–гончар один, в помощь ему привлекли всех, кто не был занят иной работой. Естественно, сначала люди прошли краткий курс обучения (всё-таки ровно мазать стены тоже надо уметь), и только после этого новоиспеченных «мастеров» допустили к работе.
В итоге вскоре стены в замке стали ровными и светлыми. Это визуально увеличивало размер и делало помещения не столь угрюмыми. К тому же сразу стало понятно, что к таким чистым и светлым стенам совершенно не подходит ни имеющаяся мебель, ни «украшения» в виде различных шкур и потускневших гобеленов.
Честно говоря, мне не нравилось абсолютно все. Была бы моя воля, я бы с радостью выгребла все в замке да выкинула на помойку или спалила. По понятным причинам, сделать этого я не могла.
Мне удалось на пальцах объяснить людям, что нынешняя обстановка в замке оставляет желать лучшего. Правда, поначалу никто толком не мог понять, что меня не устраивает. Не помогли ни стены, ни новые лоскутные картины, яркие, красивые, совершенно ни на что не похожие. Да, я замечала, что людям словно некомфортно, но они явно не могли сообразить, что не так.
Выручил Йон.
Он сделал подставку. Она напоминала высокий одноногий табурет, с небольшой круглой столешницей. Для устойчивости единственная ножка в самом низу «разветвлялась» на три, что и позволяло подставке стоять и не падать. Йон украсил ее резными узорами, а сверху еще и покрыл чем-то темным.
Оказалось, это смола растущего в горах дерева. Смола эта имела почти черный цвет, но когда ее наносили на дерево, то часть ее впитывалась, а часть затвердевала, образуя тонкий защитный слой. Цвет, кстати, получался разным – все зависело от того, насколько просохшим изначально было дерево, на которое наносили смолу. Если сухое, то цвет становился красноватым. А если деревяшка не была просохшей, то цвет получался темно-коричневым, близким к черному.
Увидев подставку, я сразу поняла, что надо делать. У Аргуса-гончара заказала высокую фарфоровую вазу, а после того, как он сделал, что я просила, устроила «выставку». Поставила около стены подставку, а на нее вазу. И подставка, и ваза выглядели чужеродно рядом с потускневшим гобеленом и грубо сколоченной лавкой.
