Дитя другого мира, ты – таинство. В окне под шторой выглянула Хильдегарда. Вот она наблюдает за миром снаружи: воины забыли о борьбе и погружены в веселье. Атмосфера резко меняется, словно заклинание разорвалось, открыв новую реальность за закрытыми ставнями.
Похоже, «Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А вдруг эта метель их рук дело? Может, это вовсе не чудовища там собрались? Может быть, это древние боги спустились на землю и пляшут, разгоняя ветер, поднимая в воздух снег? И поют свои вечные песни, взывая разными голосами к вселенной или же вопрошая ее о чем-то.
Перед глазами всплыл образ гигантов, танцующих около громадного костра, горевшего синим пламенем. Боги кружились, а их длинные плащи мели по снегу, заставляя его взлетать вверх. От их резких движений поднимался ветер, свистящий, бросающийся на любого словно злобный пес, преданный хозяевами.
И старая, вечная, как само время, песня богов заставляла ветер свирепеть все сильнее. Зачем это им? К чему они обрушивают на землю бушующую ярость? Богине станут делать ничего, в чем нет смысла. Значит, мне просто нужно его постичь. Но это невозможно, ведь, чтобы понять, надо разобрать, о чем эта песня, а в ней нет обычных слов.
– Хильдегарда?
Я вздрогнула, теряя связь с тем, что еще секунду назад ощущала. Открыв глаза, пару раз моргнула, пытаясь понять, что произошло. Сейчас я ничего подобного не чувствовала. Просто ветер за окном, просто ледяная слюда под пальцами. Ничего необычного, все в пределах реальности.
Странный жар в груди постепенно утихал.
Опустив руку, резко развернулась, сразу столкнувшись взглядом с Тором. Он стоял по другую сторону кровати и внимательно смотрел на меня.
– Вернулись, милорд? – зачем-то спросила очевидное, еще не до конца отойдя от своего странного видения. Задернув штору, обошла кровать и сразу заметила возле нее кучу тряпья. А еще неподалеку обнаружилась длинная и широкая лавка. – Что это? – полюбопытствовала, с интересом переводя взгляд на Тора.
– Я решил, что буду спать здесь, – выдал он мне совершенно серьезно. – Ты можешь думать что угодно, но я не желаю оставлять тебя одну, – сказал, как отрезал.
А потом подхватил лавку, словно пушинку, и, оглянувшись по сторонам, поставил ее так, что она полностью перегородила входную дверь: теперь войти, не потревожив при этом Тора, стало невозможно, как, впрочем, и выйти. Затем он положил на нее шкуру, одеяло и бросил в изголовье подушку.
