Автор
В зеркальном отражении кабинета хозяина мерцала его изображение в зеркале. Прохладное освещение создавало неяркий контраст между бледностью и темными пятнами на белой рубашке, усиливая образ человека, поджидавшего своего жертвы. Ощущение дрожащей атмосферы вокруг наполняло кабинет опасным спокойствием — именно это место будет свидетелем кровавого плана мести....
Коллеги, давайте проявим чуть больше внимания к пациентам, хорошо? Подобные случаи вполне могут повториться, мне бы этого не хотелось, вам, надеюсь, тоже. С этим все, идем работать. Общего обхода сегодня не будет, по всем вопросам — милости прошу в кабинет. Работаем, — повторила я, возвращая медсестре листы назначений, которые успела просмотреть во время сдачи дежурства.
Васильков задержался, подождал, пока врачи и сестры покинут малый зал, где проводились планерки, и сел рядом со мной:
— Тебе не кажется, что с этой Казаковой что-то не то? Я вчера в интернет залез…
— Ну, подозреваю, нашел ровно то же, что и я.
— Вряд ли. Если сразу не достали, то постфактум — кому оно надо? Смысл шашками махать, когда уже поезд того, ту-ту? — вздохнул дядя Слава. — Нет, Деля, тут свежее что-то, кому-то она сейчас дорогу перебежала, и ее превентивно стараются достать.
Ну, примерно так я и думала, легко связав вечернее происшествие с тем, что сейчас лежало в моем сейфе.
— Все, дядя Слава, пойдем работать, — сказала я, поднимаясь. — Я часов в одиннадцать уеду, мне нужно в горздрав, прикроешь?
Васильков кивнул, но по его взгляду я поняла, что он отлично видит — ни в какой горздрав мне не нужно, я просто ничего лучше не придумала.
Я пошла к Оксанке и застала у ее кровати психолога. Они так увлеченно разговаривали, что даже не заметили, как я вошла и остановилась посреди палаты. Подруга моя даже слегка улыбалась, что меня, разумеется, порадовало.
— Ой, Деля! — заметив меня, воскликнула Оксана, но тут же осеклась: — Прости, я не знаю, как к тебе правильно обращаться в такой ситуации…
— Ничего, Иван Владимирович в курсе, — махнув рукой, сказала я. — Как ты себя чувствуешь?
Она дернула правым плечом:
— Жива.
— Редкая удача, между прочим.
— Я все понимаю… не надо, — попросила она, закусывая губу. — Я идиотка, даже не представляю, что на меня нашло. Как подумаю о маме — мороз по коже. Она не знает?
— Ну, я ей не звонила, решила, что ты сама должна.
— А можно не говорить?
— Ты думаешь, что она не захочет навестить тебя?
— За столько дней не захотела же. Я сказала, что пластику буду делать, она раскричалась, слово за слово… Поругались, короче.
