Путешествуя по загадочной планете Хищной, ты замечаешь, что каждая тварь здесь выходит из воды или воздуха, словно созданная для этой суровой среды. Ночью мир вокруг наполнен непредсказуемыми шумами и призрачными огоньками, а днем — лишь мерцание молний на стеклянных горах. Каждый шаг ведет к новым опасностям, когда всё вокруг становится живым и чувствительным....
Она вполне может остаться жить на Таури, в доме своего мужа, — мне было сложно это произнести, поэтому я даже не взглянул на командора, «с интересом» разглядывая остатки напитка в своем бакалее. Наступившая следом тишина заставила меня поднять голову. Пожалуй, я впервые видел этого мужчину настолько ошарашенным, что даже испытал нечто сродни мрачному удовлетворению. Оказывается, не только у командора была шокирующая информация.
— Какого мужа? — наконец прохрипел он, показывая рукой на пищевой синтезатор.
Я молча принес ему воды и подождал, когда Тилбот отопьет из бокала.
— Продолжай! — громко сглотнул он. — Хотя постой! — его указующий перст был нацелен прямо мне в лицо. — Лерой не может быть замужем, если не сделала это, — он посмотрел на свой наручный комм, — чуть меньше часа назад. Так как когда я с тобой связался, девушка точно была пусть не девицей, — хмыкнул командор, — но уж точно не замужней!
— Но как же ребенок? Она что, воспитывает его без отца? — я поднял на командора ошарашенный взгляд и увидел, что в кают-компании ребят с нами уже нет, они деликатно оставили нас одних обсуждать столь личную для меня тему.
— О каком ребенке ты говоришь?
О дочери. Я прям сегодня их и встретил гуляющими по парковой аллее! Буквально столкнулся с аэроколяской, в которой сидела ее дочь. Лерой еще бережно придержала коляску, прижав к себе.
Тилбот нахмурился, задумчиво потирая лоб.
— А ребенок точно сидел, а не лежал?
Я аж икнул от неожиданности, настолько нелепым мне показался этот вопрос.
— Да какая, собственно, разница, сидел он или лежал?
— В твоем случае огромная! Уж поверь мне! — ухмыльнулся старый вояка, светлея лицом. — Ты точно помнишь, что девочка сидела?
— Конечно, помню! Вся такая в кучеряшках и розовом пышном платье, она что-то упорно запихивала себе в рот и хмуро на меня смотрела!
— Ну, в таком случае, Ставр, спешу тебя обрадовать, эта девочка не ее!
— Да я знаю, что не моя! — я замер, мысленно перематывая и вновь прослушивая последнее слово, сказанное командором.
— Ну, могу предположить, что этой, как ее, кажется, Виктории. Так же звали ту беременную женщину, что полетела с «Хищной» на исследовательском шаттле? Как сейчас помню, ей стало плохо прямо незадолго до вылета, и мы ее на руках отнесли на него. Думаю, это и есть ее дочь, как раз вполне подходит по срокам.
