Путешествуя по загадочной планете Хищной, ты замечаешь, что каждая тварь здесь выходит из воды или воздуха, словно созданная для этой суровой среды. Ночью мир вокруг наполнен непредсказуемыми шумами и призрачными огоньками, а днем — лишь мерцание молний на стеклянных горах. Каждый шаг ведет к новым опасностям, когда всё вокруг становится живым и чувствительным....
Посмотрев на каждого из нас по очереди, дочь ученого перевела взгляд на флиртующих Троя и дикарку, после чего махнула рукой, давая нам знак сблизить головы. Едва мы с любопытством к ней наклонились, она зашептала:
— Не верю я ей! Есть одна очень неправдоподобная вещь во всем этом.
Мы терпеливо ждали, что она скажет, и не перебивали девушку.
— Ее дом!
— Причем здесь ее дом? — не выдержал Тилбот.
— Ее дом совершенно нежилой! Если учесть, что она с матерью прожила на этой планете много лет, то дом должен быть обжит! В нем должна быть элементарная мебель, предметы быта, посуда…
— О чем ты!? — не выдержал Клаус.
Девушка усмехнулась.
— Откуда? Да с корабля! Если шаттл не может лететь, то это совсем не значит, что его обстановкой и оборудованием нельзя воспользоваться! С корабля много чего можно снять, чтобы сделать проживание на дикой планете более комфортным. Тем более, тогда были живы аж три мужчины! Уж они по-любому могли и кресла демонтировать, и кровати, и много чего еще! А у этой дикарки дом, будто ей не нужно ни есть, ни спать!
— Нет, ну рыбу-то она с нами ела! — логично возразил командор.
На этом наш разговор пришлось прервать, так как Ёлка, наконец, наигралась с татуировкой Троя, повернулась к нам и провозгласила:
— Я хочу себе маленькую меня, с такими рисунками на теле!
— Что ты хочешь? — просипел Трой.
— Маленькую меня! Как я была у своей матери.
— Ребенка? Ты хочешь ребенка? — пискнула Лерой.
— Да! Маленькую меня! — закивала головой дикарка. — Хочу, чтобы у нее были такие рисунки на теле! Поэтому Трой пойдет со мной. Будем делать маленькую меня.
Мы все ошарашено замерли, не зная, что сказать ей на это смелое заявление.
— Ёлка, к сожалению, у твоей дочки не будет такого рисунка на коже, — дикарка перевела взгляд на посмевшую ей перечить девушку и нахмурила свои красивые брови.
"— Иголка?
— Да, это как острые зубы у твоих хищных цветов.
— Это больно?
— Да, Ёлка, это очень больно!
Дикарка на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу. А затем перевела взгляд на Клауса.
— Он родился с такими волосами?
— Дда, — тихо ответила Лерой, виновато покосившись на мужчину.
