В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
— Вика, я перенес вещи в нашу комнату, если хочешь…
— Хочу, — тут же ответила ему. — Ольга Ивановна, вам нужна помощь?
— Мне? Нет. Все уже почти готово.
— Тогда я бы переоделась. Ник, ты покажешь, где наша спальня? — промурлыкала в ответ, ласково перебирая пуговицы на его рубашке.
Оказывается, когда надо, и я мурлыкать могу.
Н’Ери сглотнул и прижал меня к себе.
— Да… дорогая.
Спальня располагалась на втором этаже, с левой стороны, третья по счету. Комната внушительных размеров, с добротной мебелью и огромной кроватью с массивными ножками.
Я буквально влетела в помещение, быстро подошла к чемоданам, сразу начала вытаскивать вещи и бросать их на кровать.
— Надо сказать, ты меня удивила, — прикрывая за собой дверь, заметил мужчина.
— Ник, она назвала меня тупенькой, — рыкнула в ответ, не отрываясь от потрошения чемоданов.
Тихий смешок за спиной:
— Ну, не подумала девушка. Сглупила. В Мээрин всегда было слишком много гонора.
— Угу, — ответила ему и внезапно застыла.
Возникшая мысль не давала покоя, мухой зудела в голове, и я просто не могла ее откинуть.
— Знаешь, — выпрямляясь, произнесла и посмотрела на Ника, который все еще стоял в дверях, скрестив руки на груди. — Это странно. Твоя семья производит впечатление такой дружной. Родители любят тебя.
— И? — Темная бровь недоуменно поползла вверх.
— Они не могут не видеть, что Мээрин из себя представляет. Ты уж извини, но она стерва. С большой буквы стерва.
— Не отрицаю.
— Тогда зачем родители тебе ее навязывают? Я бы своему ребенку такого «счастья» точно не пожелала.
Мужчина неопределенно пожал плечами.
— Честно говоря, не знаю. Сам удивился. Они никогда особо не ладили, а тут вдруг полгода назад начали приглашать, намекать на возрождение наших отношений. Мээрин только обрадовалась. Может, мама уже отчаялась женить сына и думала пробудить во мне былые чувства?
— Чувства?
«Здравствуй, ревность. Вот ты какая, оказывается. Колкая, острая, до боли в груди и онемения во всем теле».
— Которых нет, — спокойно ответил мужчина, странно поблескивая глазами и плутовски улыбаясь. — Тор-р-р-ри, ты ревнуешь?
— Вот еще. Я просто злюсь, — фыркнула в ответ и снова погрузилась в стихийное разбирание чемодана. — Меня никогда в жизни так не унижали.
— Ты смогла отомстить.
— Это только начало, — ответила Нику и, выпрямившись, повернулась к кровати, которая была завалена всевозможными нарядами.
