В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
Глаза закрылись сами собой, я почувствовала аромат его тела, вкус его губ… и услышала стук закрывшейся двери.
Ник ушел.
И силы кончились.
Колени подогнулись, я тихо опустилась на пол, попав как раз в дурацкую лужу.
Ткань джинсов тут же промокла, и это вызывало легкий озноб.
Одна часть меня дрожала от страха и уговаривала спрятаться, спастись. Ведь это так просто, и Ник не найдет, а если и найдет, то будет уже не так важно. Пережить пару дней. Так надежнее."
"А другая настойчиво напоминала о слове, которое я дала.
Я позволила себе лишь секунду слабости, совсем немного. Потом встала, отряхнула грязные капли с джинсов, на ходу сняла пуховик и направилась в коридор.
— Вика?
Ольга Ивановна появилась, когда я уже повесила куртку на крючок и сняла ботинки.
— Доброе утро. А вы не скажете, где я могу найти тряпку? Мы тут немного наследили.
— Глупости. Я все уберу. А куда умчался Ник?
— В резервацию, — пряча руки в задние карманы джинсов, ответила я и попыталась улыбнуться. — У него там какое-то дело.
— Это даже не обсуждается. Оставайся, конечно, мы будем только рады, — несколько рассеянно отозвалась женщина, и от внимательного взгляда светлых глаз мне стало неловко. — Вика, ты ничего не хочешь мне сказать?
Пожала плечами, стараясь выглядеть как можно убедительнее.
— Нет.
Она кивнула.
— Хорошо. Пойдем обедать?
Когда мы все уже сели за стол (меня усадили рядом с семилетним Гейлом), прибыл неожиданный гость, и я начала жалеть о том, что осталась.
Надо было бежать, когда еще существовала хоть какая-то возможность скрыться.
Я много раз видела Кирка З’Ерна по телевизору. Помню, как тихонько вздыхала бабушка, глядя на изображение этого красивого мужчины. В такие моменты даже ее страх перед хищниками уходил, уступая место женскому восхищению. Он был просто хорош, так хорош, что забывалось обо всем: о ненависти, различиях и страхах. Не смазлив, а наоборот: черты лица резкие, нос прямой, губы четко очерчены, внимательные глаза светло-карего цвета, густые, чуть волнистые русые волосы с благородным серебром на висках.
Среднего роста, широкоплечий и мощный. Такой мощный, что трость с серебряным набалдашником, на которую он опирался, не делала мужчину слабым, а придавала какой-то аристократизм и важность.
— Всем доброго дня, — произнес он, входя в столовую и оглядывая нас.
— Кирк? — нахмурился господин Н’Ери и быстро переглянулся с супругой.
