В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
Не могла понять.
Сжав пальцами подоконник, я прислонилась лбом к стеклу, почувствовала его прохладу.
Сегодня утром у меня взяли кровь. Обещали зайти и рассказать, как только станут известны результаты. Мне делалось больно от одной мысли о том, что они будут отрицательными.
Второе, что интересовало меня после того, как я очнулась, это вопрос о ребенке.
— Вы беременны? — быстро переспросила врач, стоя надо мной.
— Вика! — Мама потрясенно схватилась за сердце и еще больше побледнела.
— Да… то есть… я не знаю.
— Какой срок?
— Не знаю, три или четыре, — запнувшись, ответила я.
Лицо болело, кожу щипало, я чувствовала отек. Зеркало мне не давали, но, поймав взгляд мамы, поняла, что ничего хорошего не увидела бы.
— Недели? — деловито уточнила доктор, делая пометки в блокноте.
— Дня, — еще тише ответила ей.
Писать она перестала.
— Что?
— Мой жених хищник, вот он и сказал о беременности.
Женщина задумчиво кивнула.
— Понятно. В любом случае я вам сказать пока ничего не могу. Срок слишком маленький, эмбрион еще даже не прикрепился к матке, если вообще прикрепится.
— Понимаю.
…И вот сегодня я все узнаю.
— Виктория? — Дверь за моей спиной открылась, и на пороге появилась психолог. — Как ваше самочувствие?
Я медленно повернулась, опираясь бедрами и руками о подоконник.
— Хорошо, спасибо.
— С вами хочет поговорить следователь из полиции. Свое разрешение, как ваша наблюдающая, я дала, но ваша мать возражает, считает, что вы еще слишком слабы и не пришли в себя до конца.
— Я хочу с ним поговорить, — уверенно ответила ей.
— Хорошо. Я провожу его, — кивнула женщина и уже собиралась уходить, но неожиданно остановилась и произнесла, обернувшись: — Виктория! Там ваши анализы готовы… Мне очень жаль. Если вы хотите поговорить или отменить встречу…
— Нет, — с трудом выдавила я, отлично понимая, о чем она не стала говорить вслух. — Не хочу… Мне просто надо… пару минут.
«Нужна целая жизнь, чтобы смириться с потерей».
— Вам не стоит держать все это в себе. Необходимо выговориться, поделиться болью.
Если бы все было так просто. Рассказать и успокоиться.
— И что это изменит? Это вернет мне ребенка? Уничтожит воспоминания, которые не дают спать по ночам? Или возвратит Ника? Что мне даст этот разговор? — спрашивала у нее, не замечая, как из глаз медленно, одна за другой, стекают крупные слезинки.
