В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
Вроде бы обычный, ничего не значащий светский разговор. Это потом до меня дошло, что, расслабившись, я утратила бдительность и подыграла хищнику.
Ник узнавал меня, причем делал это так ненавязчиво и легко, что я все пропустила, считая, что это просто дань вежливости. А ведь до этого момента думала, что я умная.
— Мне пора домой, — произнесла, взглянув на часы. Вечер был по-настоящему удивительным, но всему приходит конец. — Извини, что так получилось.
— Не переживай. — Ник скупо улыбнулся, длинные пальцы касались высокого бокала.
— Я не умею играть и притворяться.
— Ты к себе несправедлива.
— Если бы, — вздохнула я. — Вот ты сказал, что хищники чувствуют желание, улавливают феромоны. А ты подумал, что скажут твои родственники, когда не увидят этого желания? Запах на коже есть, а желания нет? Разве это не подозрительно? Я бы насторожилась.
— И это говорит мне женщина, — хмыкнул Н’Ери. — Виктория, любовь — это составляющая страсти, а не сама страсть. Предполагается, что мы встречаемся уже полгода.
— И что? За полгода мы так друг друга достали, что желание ушло? Тогда нам не жениться, а расходиться надо.
— Оно превратилось в нечто большее. В настоящие чувства.
— Звучит как-то неправдоподобно."
"— Измайлова, ты думаешь, я не смогу пробудить в тебе желание? — неожиданно выдал шеф, и зеленые глаза ярко сверкнули на его лице.
— Не поняла. — Я замерла, удивленно разглядывая начальника. — Ты же сказал — никакого секса.
— Сказал. Но что мешает тебе испытывать желание?
— Практика показала, что что-то мешает, — многозначительно протянула я.
Он покачал головой, вдруг подался вперед и накрыл ладонью мою руку, лежащую на столе.
— Виктор-р-р-р-рия. Тор-р-ри… — бархатисто прорычал он, и у меня от неожиданности волоски на коже встали дыбом. — Поверь мне, я могу заставить тебя хотеть меня, мучиться от желания, вздрагивать от каждого прикосновения, сгорать от неудовлетворенности.
— Но сейчас ты готов поступиться этим правилом, — выдернув руку, заметила я.
