В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
— Ты же в этом была на корпоративе в прошлом году, — указав на черное платье, произнес шеф.
Надо же, какая память, а мне казалось, ему все равно, в чем я хожу, лишь бы работу выполняла.
— Ну и что? Твоих родственников там не было.
— Все ясно. Не пойдет.
— В смысле?
— Бери с собой домашнюю одежду, — вручив мне платья, произнес Н’Ери. — Еще — джинсы, пару водолазок, теплый свитер и, собственно, все.
— Как все? — отказалась я верить.
— Вот так. Завтра мы с тобой купим необходимое.
— Нет, — прижимая к груди платья, покачала я головой.
Но Н’Ери был непреклонен:
— Да. Ты моя невеста, и я должен содержать тебя.
— Какие у тебя интересные представления о романтических отношениях!
— Это правила хищников, и только. Так что прекрати свои феминистские разговоры. Не переживай, я все оплачу.
— Не надо. Я и сама в состоянии купить себе одежду.
— Измайлова, не усложняй, а собирай вещи. Если мы играем, то играем до конца.
Пришлось напомнить себе об отце, его долге и прочих неприятностях. А с другой стороны, чего я переживаю? Его кто-нибудь заставлял покупать мне вещи? Нет.
— А как же рабочие костюмы? В чем я на работу пойду?
— Кто сказал, что ты будешь ходить на работу?
— До наступления нового года еще пять рабочих дней, — напомнила ему.
— У нас командировка.
— Какая?
В плане и графике никаких командировок точно не было. Я бы точно запомнила, ведь это дополнительная работа.
— Длительная. — Ник тяжело вздохнул. — Измайлова, ну что ты такая упертая? Давай собирай, время позднее. Нам еще ко мне ехать. Завтра тяжелый день.
Хотелось узнать, почему тяжелый, но я сдержалась.
— Хорошо. Как скажешь.
Чемодан был собран за пять минут и оказался практически пустым. Вещи убирать на место времени не осталось, и мой врожденный перфекционист зароптал, не желая оставлять беспорядок. Пришлось наступить себе на горло.
— А туфли? — спросила я, выуживая из шкафа бежевые лодочки.
— Не надо, — бросил Ник, даже не глянув, направился в прихожую, но внезапно остановился. — Измайлова, а белье?
— Что белье? — не поняла я, снимая с вешалки пальто.
— Где твое белье?
«На мне!»
— С ним все в порядке, — схватив сумку, ответила ему, загоняя как можно дальше глухое раздражение. — Покупать не надо.
— Показывай.
— Нет, — вцепившись в сумку руками, я покачала головой.
— Измайлова, я что, белья не видел? Показывай, что у тебя тут.
