В мире, где обычный офисный работник может превратиться в хищного зверя за короткий срок, сомнений не возникнет. Руки, привыкшие к клавиатуре, станут нажимать на спусковой крючок. Более того, обычное желание обыскивать тело противника станет уже необязательным. Совесть быстро уступит место необходимому самоpreservation....
Зрительная память у меня вообще хорошая, что не раз помогало в работе – я как-то быстро засекал на экране всевозможные мелочи. Даже разницу в длине строки – на одну-две цифры всего, – первым замечал! Строго говоря, пятно даже не на обочине было, а на внешней стороне придорожной канавы. Я шаг замедлил, во рту вдруг пересохло."
"Медвежонок! Тот самый, с новой куртки нашего счастливца! Ага. И бурые пятна на песке. А ведь вчера этого не было, зуб даю! Я волок тогда тяжелую сумку с барахлом, поэтому больше под ноги смотрел.
Вот, значит, в какой путь провожали его вчера Макаровы прихвостни. И что теперь? Сказать остальным? И отобрать у них последнюю надежду? Да меня за такое дело просто матрацем во сне придушат! И этот бригадир… Вполне возможно, он что-то знает. Или догадывается. Сам меня тогда охране сдаст, как смутьяна – даже до барака не дойду.
– Я готов таскать «бревно»!
– Нишкни, падаль… – беззлобно отмахивается от моего предложения старший.
За моей спиной хмыкает бригадир. Все ясно, вечером мне стоит ожидать новой воспитательной процедуры. И не факт, что после нее я смогу встать в строй. Ладно, будем считать, намек мною понят.
И снова беготня вверх-вниз. В подъезде стоит грохот – работают таранщики. И где они сейчас? Пятый этаж? Рано… пока спешить не станем. Напарник подталкивает меня в спину – давай, не стой! Да бегу я, бегу.
Грохот тарана уже на четвертом этаже.
Третий этаж. Пить хочу – спасу нет! Во рту пересохло. Улучив момент, задерживаюсь на лестнице и торопливо отхлебываю из бутылки. Обычная питьевая вода – я их сразу ящик тащу.
– Пошел!
Таранщики затопали на второй этаж. Время! Пробегая мимо них, пинаю под колено ближайшего. Тот, глухо вскрикнув, теряет равновесие. И тяжелая стальная болванка опасно накреняется.
Н-на! Теперь падает второй, подножка – штука неприятная. И падает он вперед.
– Твою ж мать!
Инерция такой хреновины – вещь очень даже суровая.
