Автор
В книге "Хищный клан 5" читатели путешествуют по теневым коридорам криминального мира в жестокой борьбе за власть и выживание. Глава открывает новую волну приключений, где каждый шаг подвергается опасности. Атмосфера становится все более плотной и загадочной, как мрак перед взрывом фейерверка....
Поэтому задания давал максимально простые, а сложные рисунки оставлял для себя и Аркадия Викторовича.
Профессионализму тестя я доверял почти как себе. А вот Марисса, бывало, путалась в незнакомых рунах.
За шесть часов слаженной совместной работы мы нарисовали огромную схему для уничтожения проклятья десятого уровня. Для уничтожения сущности, сравнимой с богом.
Ещё час у меня ушёл на проверку и устранение незначительных косяков, в чём помогло чистящее средство, предоставленное слугами. По их словам, оно оттирает абсолютно всё.
Потом предстоял долгий разговор наедине с отцом, чтобы в подробностях объяснить ему план.
Когда за окном выглянула луна, со мной в зале для тренировок остался только Влад и Морф. Отправил остальных отдыхать, хотя отец Юли настаивал на обратном. Он очень хотел принять участие в спасении дочери. Но я смог убедить графа, что его присутствие только помешает.
Всё это время взгляд Морфа был обращён к потолку, это я специально следил, чтобы он не видел конечной схемы.
Когда всё было готово, я вышел в коридор и попросил слуг привести наших жертв. Сам же надел на запястье браслет-артефакт.
— Морф, это для твоего же блага, — сказал я и открыл книгу на пустой странице.
— Что ты задумал? — насторожился трактат.
Я вырвал на треть листок, отчего Морф закричал. Свернул вырванную часть в трубочку и надел на неё браслет. Сложил листок так, чтобы всё зафиксировать.
— Ты что творишь? — заорал трактат.
— Не притворяйся. Ты недавно сам себе листы вырывал чисто для смеха.
Он успокоился. Так и думал. Слишком наигранно.
— Что ты задумал? Не смей! — продолжала кричать книга.
Но я его уже не слушал. Схема была нанесена на пол, и можно было действовать. Поэтому я положил Морфа на центральный круг.
Через десять минут пришли каторжники. Отъявленные убийцы были без каких-либо кандалов. И вели себя спокойно.
— Никто не передумал? — громко спросил я, чтобы сразу разобраться с этим вопросом.
А то по закону подлости кто-нибудь об этом скажет, когда я уже не смогу ничего сделать.
Все молчали. Мотали головами.
Даже не хочу представлять как фигово им жилось на каторге, если ни у кого даже сомнений нет в столь непростом решении.
Но один из стариков всё же подал голос. Когда мы с Владом в предназначенные для нас круги.
— Молодой человек, поверьте, то что нам предстоит, куда лучший исход, нежели умирать в заточении.
