Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Юрко широко раскрытыми глазами посмотрел на своего кумира. Как можно было написать такое? Обидеть батьку?
– А что, Юрко, я и вправду страшный бываю? – спросил Нестор. В этот миг его лицо, искаженное судорогой боли, действительно внушало страх.
– Буваете, батько, – заикаясь, ответил Юрко и тут же добавил, желая исправить случившееся: – А може, давайте я догоню Тинку?
– Не надо, – ответил Махно. Только теперь заметил разбитый горшок на полу, сломанный цветок. – «Залетела пташка, та не в тую хату…» Иди, Юрко! Иди, скажи хлопцам, шо сегодня батько никого не приймае.
Выспаться захмелевшему с вечера Нестору не дали. Раздался громкий стук, но не в окно, как накануне, а в дверь. Махно тут же вскочил: одежда, маузер – все рядом. Вошел заспанный Юрко.
– Батько, там до вас якыйсь чоловик. Каже, срочно, – тихо доложил он.
Нестор торопливо оделся. Маузер через плечо. Лицо опухшее, неумытое.
– Проси! И лампу засвети!..
В комнату вошел коренастый человек в шинели без погон. Давний знакомый Павло Глыба.
– Здорово, батько Нестор Иванович! – чуть усмехаясь, произнес Глыба. Увидел ополовиненный штоф на столе, огурец. – Примешь большевика?
– Да хоть черта!.. Опохмелишься?
– Не опохмелюсь, но выпью. За нашу встречу.
Выпили. Закусывали солеными огурцами.
– С утра оно и хорошо, – сказал Глыба. – Вроде як крылья вырастають… Ты як, не переминыв отношение к большевикам?
– Я вчера все думал, какой из чертей не самый рогатый. – ответил Махно. – Може, и большевистский…
– Говорят, з петлюровскими генералами выпывал.
– С тобой. Ты понятнее, ближе мне.
Еще выпили.
– Я только шо из Катеринослава, – сказал Глыба. – У нас там подполье немалое. И оружие есть! Хотим скинуть Петлюру. Нам, интернационалистам, эти самостийники – як гвоздь в сапоге.
– Скидайте!
– Без тебе не обойдемся. Ты теперь батько. У тебя военна сила.
– Зауважали?
– Да я анархистив всегда уважав… хочь, може, и не любыв.
– Ну, мы не бабы, – мрачно ответил Махно. Вспомнил записку Тины. – То им без любови жить невозможно.
– Ну, так як?"
"– Так вы ж мою силу спользуете, а власть себе возьмете. У вас же диктатура пролетарьята.
– Власть и поделить можно.
– Уже делили. Революцию в Петрограде и в Москве вместе делали, а потом что?.. Анархистов сапогом под зад!
– То – там, а то – тут. Будешь главнокомандующим войсками Катеринославщины. В городе заводы и, главне, военни склады. Много оружия, патронив. А у тебе, хоть войско и велыке, а оружия-то маловато.
