Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Ксплуататоры!
– Дай! – протянула руку к биноклю Маруся Никифорова и, получив игрушку, тоже зло процедила: – Аккуратисты, гады! Прям душа горит!
Полк Щуся, тачанки, конница – все было упрятано позади, в лощине, среди низкорослых приречных деревьев и верболоза, который уже начал пушить свои сережки.
– И у меня, Манюся! Тоже! Душа горит! – Щусь воровато огляделся по сторонам и вдруг приник к Марусе. Обхватил ее одной рукой, а другую попытался сунуть ей за пазуху. И при этом хриплым прерывающимся голосом бормотал: – Я это… я трошечки… ты не думай… сколько уже без бабы…
Маруся дернулась так, что Федос откатился.
– Ляжь, скаженная! – прикрывая рукой голову, прошипел Федос. – Увидят – перестреляют!
– Козел! – прошипела Маруся и снова улеглась рядом со Щусем.
– Не злись, Манюся! Мы, мужики, як старц(и). Наше дело просить, ваше дело чи отказывать, чи давать. Но шоб плетюганами… – Он провел рукой по лицу, нащупал вздувшиеся болезненные рубцы.
– Еще раз Манюсей обзовешь – точно не узнают.
– Малохольна! Беры свой отряд и пали колонию! Всю! Шоб батько там, в Гуляйполи, столб дыма увидел! И немцев с села не выпускай, пускай посмаляться… Гранаты кидай! Побольше грома!
– А ты? – уже мирно, почти дружелюбно спросила Никифорова.
– А я выйду на Сеножаровску дорогу. Белякы як увидят, шо колония горит, кинутся своим на подмогу. Тут им Фома Кожин и покажет, как он рубит дрова…
– Хитроумный ты, чертяка, – усмехнулась Маруся.
– А я ще не старый, – оскалил зубы Щусь. – Ще поскручиваю.
– Нарвешься на какую-то! – Маруся смерила Щуся презрительным взглядом. – Пообрывает тебе все, шо висит… котяра!
Они спустились в лощину. И уже через несколько мгновений Маруся со своим отрядом помчалась к колонии…
А Щусь прошелся вдоль тачанок, мимо Фомы Кожина, мимо деда Правды.
"– Нам спешить не надо. Хай Маруська делает свою роботу, – сказал он небрежно. – А задача у нас така: сделать этим колонистским гусарам примерно то, шо тогда под Дибровкою!.. Не забыл, Фома?
– Еще б! – отозвался за молчаливого Фому дед Правда. – Я и то их штук двадцать пидкосыв, як лозу…
– Знаю, знаю, – сказал Федос. – Так от! Похоже, у них там генерал Тилло из гвардейских кавалергардов… З нашими тачанкамы они ще пока не познакомились. Надо б познакомить.
