Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
– Вот, паек дали! – довольный собой, потирал руки Шомпер. – Нас, мирных анархистов, считают пока социально полноценными… Н-да! Суп из воблы – последнее кулинарное достижение. Малаховец бы не додумалась. А москвичи изобрели… Конечно, это не обед в Бутырке, но все же…
Из битой эмалированной кастрюльки он полил на руки Махно прямо над дырой в прогнившем полу старого барака.
– Вижу, в Кремле побывал! Улыбаешься! – сказал Шомпер, подавая Нестору обмылок. – А то ходил мрачнее тучи!.. Ордер-то дали? В «Лоскутку» или на Божедомку?
Махно выпрямился:
– Завтра.
– Так ты без ордера? Значит, опять будешь здесь ночевать? – откровенно огорчился Шомпер. – Да что ж ты там делал, в Кремле?
– Со Свердловым встречался…
– Со Свердловым?
Махно вытер руки «Анархией».
Сели за стол. Нестор молча поглощал супчик, символ новой эпохи. Похоже, вкус его совсем не интересовал. Шомпер же, полный любопытства, ждал. Окончив работать ложкой, он барабанил пальцами по столу.
– Там ще с одним познакомился, – как бы сам себе сказал Нестор.
– Какой он из себя?
– Маленький такой, бородка клинышком, быстренький, лысоватенький, все чаек попивал… Сильно вежливый, просто душа человек.
– Так, может, ты это… Ленина встретил? – ахнул Шомпер.
– Не. Но, видать, тоже большой у них начальник. Свердлову говорит «Яша», а тот ему «Коля».
– Так это ж Бухарушка! – догадался Шомпер.
– Шо за Бухарушка?
– Бухарин. Николай Иванович.
– Ну не, – возразил Махно. – Обходительный такой. Похоже, много знает. Может, даже заграничные языки одолел.
– Языки-то он одолел. А ума от этого не прибавилось. На всех углах призывает к крайнему насилию.
– Откуда ты знаешь? – насупился Махно.
Шомпер сорвался с места, пошелестел газетами, вернулся.
– Вот послушай, что этот теоретик в «Правде» пишет. Отрывок из нового труда «Азбука коммунизма»… Вот! «Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрела…» – Шомпер произнес с ударением: – «…начиная от расстрела человеческого материала капиталистической эпохи…» А, каково? Перевоспитывать людей, расстреливая их.
Махно, однако, отнесся к возмущению Шомпера скептически. Покривился, затем посмотрел на товарища, как бы заново оценивая его.
