Автор
Катя погружалась в невыносимо сильную головную боль, как будто ее мозги разъедали паразиты. Сухость горла не давала дышать, а странное движение внутри — жжение и дискомфорт, как если бы густой песок постоянно заполнял легкие. Катя пыталась приоткрыть глаза, но это было хуже всего....
- Эй! Какие подвиги? Эд?
Я несусь следом, рискуя впечататься в стену, не вписавшись в поворот, но натыкаюсь только на уже захлопнувшуюся дверь. Вот же! Партизаны!
Похоже, нестись за ним в халате и слетающих с ног тапочках по лестнице, нет никакого смысла. Все равно ведь ничего не скажет!
Так что я на несколько минут просто замираю перед захлопнутой перед моим носом дверью. И расплываюсь в счастливой улыбке, пока сердце отбивает в сумасшедшем ритме сказанные им слова.
Я завладела сердцем Глеба! И к тому же вот это его « целую!»
Хочется запрыгать и хлопать в ладоши, вот прямо совсем, будто я ребенок! Зато столько счастья в этих нескольких словах, что у меня начинается самая что ни на есть настоящая эйфория!
Немножко успокоившись, шлепаю на кухню за своим недопитым кофе.
Так, хватит мечтать! – буквально шиплю сама на себя, что все равно не убирает счастливой улыбки с моего лица. Что там Эдик говорил о подвигах? Этого я, конечно же, не выясню, но « Эйфорию» вполне можно поискать и в интернете… А поработать в ближайшие несколько часов все равно не получится! Потому что образ Глеба закрывает все буквы перед моими глазами….
Глава 38. Лера и Слава
Лера и Слава."
"- Я поговорю с Милой, - Лера, волнуясь, расхаживала по комнате. Когда-то вся в черных тонах и даже с черными занавесками и бельем, комната расцвела за последнее, совсем недолгое время, пастельными нежными теплыми тонами.
Слава не то, чтобы приветствовал все эти изменения, но молча и с неизменной улыбкой наблюдал за ними. Он был счастлив оттого, что Лера с ним, а то, как она радостно носилась по квартире, взахлеб рассказывая ему о планах изменить ее, наполняло его сердце блаженством.
Блаженством от этого удивительного «мы», которое с каждым днем укреплялось все сильнее. Они теперь ужинали, они делали покупки, они обживали их жилье. Срастаясь с каждой минутой все крепче. Настолько, что их теперь уже просто невозможно разорвать. Это мы сквозило во всем, и он уже и не представлял того, что когда-то все было по-другому.
