Хобби гадкого утенка — читать онлайн бесплатно полностью

Быстрым движением он открыл бар, вытащил оттуда бутылку «Гжелки» и коробочку зефира в шоколаде. Затем привычной рукой наплескал в хрустальные фужерчики прозрачную жидкость и сказал:

– Ну, со свиданьицем.

Мне стало грустно. Алкоголизм – профессиональная болезнь российских литераторов. Не надо думать, что поголовное пьянство свойственно было только мастерам социалистического реализма. Отнюдь. Приложиться к бутылке любил и великий баснописец Крылов, и сатирик Гоголь. Не раз видели в хорошем подпитии и Тургенева, воспевавшего красоту чувств.

Чего уж тогда было ждать от «глашатая революции» Максима Горького? Говорят, находясь подшофе, он обожал напевать своим внучкам, Марфе и Дарье, песенку собственного сочинения:

Диги-диги-диглиДиги-диги-талисВот мы и достигли,Вот и долетались."

"Вспоминая, наверное, в этот момент своего Буревестника. Запои Алексея Толстого, прогулка по Москве голого Есенина… Все это хорошо известно в определенных кругах. В писательском городке Переделкине есть небольшой магазинчик, дружно называемый всеми «Фадеевка».

Именно в нем пропил известный советский писатель Александр Фадеев гонорары за романы «Молодая гвардия» и «Разгром», кстати, и Государственная премия осталась здесь же. Говорят, его мучила совесть, якобы по ночам он видел тени писателей, отправленных им в лагеря и тюрьмы. Завершилось все, как известно, плохо, Фадеев покончил с собой на переделкинской даче, и некоторое время дом стоял пустой. Потом в него, не побоявшись, въехал прозаик W.

Однажды утром он вылетел с криком на улицу и понесся к своему соседу, писателю Аркадию Николаевичу Васильеву.

– Что случилось? – удивился Васильев, увидав синего W. – Ты заболел?

– Нет, – забормотал тот, – ко мне пришел Фадеев, страшный, в халате…

– Ты уверен? – спросил недоверчиво атеист Аркадий Николаевич. – Ничего не перепутал?

– Нет, – лязгал зубами W, – в халате, с бутылкой.

– Ну раз с водкой, – вздохнул непьющий Васильев, – то это точно он, сомнений нет.

Сомов крякнул и, отвернувшись, закашлялся.

Я быстро вылила водку в открытую дверцу письменного стола и, мило улыбаясь, взяла зефирку.

Примерно полчаса Сергей рассказывал о себе. Приводить тут его слова не имеет никакого смысла, суть их была проста. Он, Сомов, гениальный, талантливее всех ныне живущих и умерших. Но, к сожалению, сейчас все решают деньги, поэтому его печатают редко и неохотно. Надо бы раскрутиться, но все журналюги такие сволочи и требуют за каждую публикацию баксы.