Весна уже на пороге, и сердце забилось чаще. Я стою рядом с кроватью, готовясь к новому дню после ночной тусы. Мужчина ставит ноги на пол, стоит на коленях передо мной — не просто дружеская шутка, а реальное предложение. Как я могу отказаться от этого волшебного момента?
Второй прокол он переживает легче, потому что уже не боится, понимая уровень боли.
- А теперь зажимы, - заявляю, медленно стягивая с него полотенце.
- Туда?! – расширяет он глаза, порываясь вскочить. – Нет, Лия, я не хочу! Послушай, ты это специально делаешь?
- Вообще-то, да! Специально, - отвечаю я. – Ты так красиво пугаешься. Вот только посмотри у меня в столе – зажимы действительно есть. И я умею ими пользоваться. Но я не буду портить тебе настроение. Хотя, я же хотела показать все, что бывает на Венге…
Он уже понимает, что ничего страшного не грозит, поэтому качает головой, не отрывая от меня взгляда.
- Нет-нет, оставь, - останавливаю я его руку. – На самом деле, я хотела тебя наградить. Сейчас будет чуть больно, но тебе понравится.
Немного потеребила очень чувствительные сейчас соски, зная, что боль в них сплетается со странным для него удовольствием. Особенно когда я вторую руку перевожу ему на член и легонько трогаю его, изучая.
А я наклонилась, и, пока не передумала, быстро лизнула его напряженный член. Вот тут его чуть не подбросила на кровати. Не ожидал. Неизбалованный мальчик.
- Я награждаю хороших мальчиков, - довольно замечаю я, возвращаясь к губам, целуя и слегка прикусывая их. Потом медленно трусь об обнаженный торс, задевая свежий пирсинг, и возвращаюсь вниз. О, ему хватит совсем немногого…
***
Я все время забываю, что меня никто не знает на Венге, никто и не может узнать, и никто не ждет.
И вдруг пришла мысль – а откуда я знаю, что Лидия на месте Лийлайны жива. Вдруг на меня подействовало что-нибудь, принятое на вечеринке – ведь последнее, что я помню, это была как раз вечеринка? И… тело там умерло, поэтому и стала возможна такая нереальная вещь. Да, вроде, мне уже все равно – ну, умерло старое тело – и умерло… Но что-то страшновато стало. И ведь правду я никогда не узнаю, пока не прилечу и не проберусь в свой Дом как-то лично.
