Весна уже на пороге, и сердце забилось чаще. Я стою рядом с кроватью, готовясь к новому дню после ночной тусы. Мужчина ставит ноги на пол, стоит на коленях передо мной — не просто дружеская шутка, а реальное предложение. Как я могу отказаться от этого волшебного момента?
Новенькому должны указать его место. Меня привезли простым наложником, госпожа не отдала больше никаких распоряжений, не запретила меня трогать. Ни с кем из Верхних, которых я заметил в зале, мне никогда не сравниться в силе. Скорее всего, даже после традиционной прописки, у меня этих Верхних будет много, слишком много. Работа по дому и в огороде никогда не сравнится с занятиями в спортзале, да и телосложение у меня не самое мощное. Мне даже иногда говорили, что я красиво сложен, и мама так говорила.
Пережить сегодняшний день. И ночь. Меня опять начало внутренне трясти. Ещё немного, и самоконтроль спадет, и я просто начну стучать зубами.
Они все разглядывали меня. Кто-то брезгливо поморщился, особенно один из парней, пухлогубый, с небрежно откинутыми на плечи ухоженными кудрями. Да, я бы хотел выглядеть так, как он, или как его сосед, презрительно взглянувший на меня. К страху прибавился ещё и стыд за свою внешность, и я не знаю, что было хуже.
Но сам прекрасно понимал, что никто не разрешит мужчине жить самостоятельно. Конечно, мужчина должен приносить пользу. ""Спасибо, что меня не продали в бордель!"" - обожгла мысль. А ведь госпожа вполне могла это сделать. Там тоже платят за ненужных мужчин.
Думай о том, что все могло быть хуже... Просто пережить этот день и ночь.
Меня в родном доме заставлял ходить в спортзал мой Верхний, но я особо не раскачался. Наверное, даже не стоит пытаться отстаивать свое право считаться здесь Верхним - все равно не смогу драться против всех, и все равно меня поимеют всей толпой, только ещё хуже, показательно.
На меня заинтересованно глянул очень красивый, прямо ослепительно красивый светловолосый мужчина с выразительными глазами. Втайне я всегда мечтал быть похожим на такого. И именно такие мне обычно нравились - сильные, но, в то же время, изящные.
Но из мечтаний выдернул голос другого:
- Что это за рыжая куколка?
Я оглянулся: говоривший был чуть моложе тридцати, мускулистый, однозначно Верхний. Мне повезло, что привлек его внимание? Или, наоборот, не повезло? А он продолжил с усмешкой:
- Ну, куколку бы приодеть... и к парикмахеру отправить, и вообще... Но свеженький. Что, с хутора?"
"Я подавил приступ стыда, даже перекрывшего страх.
