Автор
Алена стискивала рецептурный бланк как приют для последней надежды, в то время как ожидание лифтов только усугубляло ее раздражение. Сияющий цифровой таблоданные выглядели почти магическими в таких условиях, способствуя еще больше напряжению.
– Будто пытаетесь мне понравиться, как и всем тут. И одновременно выбить особое отношение для себя.
Что? А вот это действительно было обидно! Да он в нашей родной офтальмологии всего без года неделю, а меня… меня здесь все любили! В отличии от него я умела общаться с людьми, располагать к себе и быть приветливой!"
"– Вы думаете, я специально что-то делаю, чтобы людям нравиться? Из какого-то личного, выгодного расчета? – взвизгнула я. Вот сейчас он меня люто задел! – Я что, не могу быть просто хорошим человеком?! – перешла на высокие частоты.
Зайцев снова резко затормозил и развернулся ко мне всем корпусом. В этот раз я уже была готова к подобному маневру и успела отшатнуться раньше, чем моё лицо расплющилось бы о его грудь.
– Вы можете быть хоть матерью Терезой, Алена Алексеевна, – твердо сообщил Зайцев, въедаясь в меня своими льдисто-голубыми глазами. – На это мне плевать. Мне важно какой вы врач. И только.
От набухающей в груди обиды я почувствовала удушье, с которым хрипло произнесла:
– Намекаете, что я плохой врач?!
Иван Романович поджал губы в тонкую линию, взял паузу в пару секунд, а потом выдал:
– Почему вы не берете сложные случаи?
Он смотрел на меня пытливо.
Самое ужасное в этом было то, что он прав. Я не беру сложные операции…
– У вас достаточная квалификация, – продолжил он.
Меня подбросило как от пощечины. Я буквально задохнулась от подобного обвинения, а когда левее услышала приглушенный «ох», мне захотелось провалиться сквозь землю. Вжав головы в плечи, за нами с любопытством наблюдали притихшие постовые медсестры. Боже. Какое унижение…
– Будете и дальше опаздывать так демонстративно – уволю. Надеюсь, это послужит для вас мотивацией, и на обход вы явитесь раньше всех, – добил меня контрольным чертов Иван Романович и, убедившись, что я полностью раздавлена, подошел к онемевшим девчонкам на посту, грубо требуя:
– Анализы Рыбаковой и Погосяна уже есть?
Погосяна? Он же мой пациент! То есть… этот Ушастый еще и в моем профессионализме сомневается?
Зайцев, ну погоди!
Гордо задрав голову (очень надеюсь, что это выглядело именно так), я вытянулась и поторопилась мимо него в ординаторскую.
Глава 3.
