Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
На поляне тут же начинают танцевать. И только Вика так и стоит на месте, сверля меня и Соню тяжелым взглядом. Я без понятия, почему Рязанцева не позвала на сцену ее. Но, судя по выражению лица Вики, девушка в глубоком шоке, и мне искренне ее жаль.
Толкаясь и смеясь, мы с ребятами спускаемся со сцены, и я теряю Вику из виду. Последнее, что вижу – как она криво улыбается будто самой себе и растворяется в толпе, уткнувшись в свой телефон.
Глава 34.
Павел
Пока Лина спускается со сцены, делаю еще пару ее снимков, а потом пихаю телефон в передний карман джинсов.
Только для себя.
На ступеньках Линку придерживает какой-то рыжий пацан, но он не похож на того, к кому стоит ревновать, хотя даже то, что он сжимает ее руку, меня вымораживает.
Быстро приближаюсь и, перехватив Зайцеву за локоть, тяну на себя. Она тонко ойкает от неожиданности и, обернувшись, замирает, широко распахнув свои зеленые глаза.
Криво улыбаюсь, пялясь на нее в ответ. Шум вокруг становится глухим и фоновым, сам собой куда-то испаряется рыжий парень. Я думал, так только в фильмах бывает, но фокус реально размывается, оставляя четким лишь запрокинутое ко мне лицо девушки, от которой крыша едет.
Жадно вглядываюсь в нее. В свою девочку. От возбужденного волнения стараюсь не дышать как паровоз, но грудная клетка так и ходит ходуном, рискуя порвать футболку.
Я задолбался за этот вечер.
Паулина смаргивает, нервно облизывает губы.
– Ты хотел о чем-то поговорить?
– Отойдем? – хрипло отзываюсь и, не дожидаясь ее ответа, обнимаю за талию и увожу подальше от толпы.
К коттеджам.
Лина послушно идет, поглядывая на меня из-под пушистых ресниц.
Я не знаю, каковы мои шансы и как Лина воспримет мое предложение, которое собираюсь озвучить.
Приближаемся к домику, где разместилась Лина.
Вокруг тишина, все ребята сейчас на поляне. Окна зияют черными дырами, подтверждая, что внутри никого.
