Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Только ждать, когда через полгода им надоест обсуждать мои сиськи! А в ответ просто «ну, извини» и «сама виновата»?! Нет, не извиню! Уходи! – рычит на Вику. – Иначе я за себя не ручаюсь, – безапелляционно требует Рязанцева.
– Сонь, прости…
– Уходи, Вика.
Тяжело вздохнув и с горечью посмотрев на когда-то подругу, Вика поднимается и покидает беседку под общее тяжелое молчание. Я провожаю ее и пацана, увязавшегося за ней, взглядом, после чего перевожу его на Рязанцеву. Выпрямив спину, она смотрит в пространство.
Семен, кинув на меня извиняющийся и одновременно упертый взгляд, обнимает напряженные плечи Рязанцевой и притягивает девушку к себе. Соня, тяжело выдохнув, обмякает, пряча лицо на его груди. В этот момент я даже чувствую себя лишним в этой беседке.
Впрочем, мне больше тут и нечего делать. Соне еще предстоит разбираться с последствиями Викиной выходки, а у меня стоят совсем другие задачи.
– Я к Лине, – сообщаю притихшим ребятам. Медлю, прежде чем предложить: – Сонь, ты не хочешь пойти со мной и извиниться перед ней?
– Пойти извиниться? – Рязанцева вскидывает ко мне лицо. В ее глазах усталость и болезненная неприязнь. – А я вам там точно не помешаю? – кривится. – В последний раз, когда вас видела вместе, твоя голова торчала между ее ног.
– Мы с тобой расстались. И отчитываться перед тобой я не обязан… – возмущаюсь.
– Слушай, Паш, уйди пока, – тихо просит Ким, крепко обнимая девушку и баюкая ее как ребенка.
Киваю. Он прав. Софии надо остыть, вряд ли она вообще способна на данный момент здраво рассуждать и слушать какие-то доводы, а мне давно пора к Лине. Она там совершенно одна. Внутри зудит какое-то тяжелое беспокойство. Будто вот прямо сейчас я упускаю что-то важное. По-настоящему важное для меня.
Сунув руки в карманы джинсов, быстрым шагом направляюсь к коттеджу.
