Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Ты работаешь? – неожиданно вырывается из моего рта. – Ты не говорил…
– А ты думаешь, что мне деньги просто так на карту падают? – шипит Волков и внезапно резко замолкает, прикусив пухлую губу.
– М-м, нет. Я вообще не думаю ни о тебе, ни о твоей карте! – бросаю я грубее, чем следовало бы, на что парень снисходительно щурится, склоняя голову набок и пытливо меня разглядывая.
– У тебя месячные? – интересуется он, вынуждая меня предательски покраснеть.
– Боже…– прикрываю глаза. – Неужели ты думаешь, что я буду обсуждать это с тобой? Просто поехали! – фыркаю я и злюсь сама на себя.
Веду себя как взбешенная стерва. Сама себе напридумывала какую-то симпатию и срываюсь без повода.
Я обхожу парня и устремляюсь вверх по лестнице, по пути набирая номер Саши, чтобы извиниться и предупредить его о внезапно возникших «семейных» обстоятельствах.
Глава 15.
Павел
Телефон в переднем кармане джинсов снова дает о себе знать коротким сигналом. Паулина, размеренно вышагивающая впереди между рядами мебели для спальни, оборачивается и недовольно косится на меня.
Всю дорогу, пока добирались сюда, до гипермаркета, она бросала косые кричащие взгляды то на меня, то на мой телефон, на который практически безостановочно сыпались сообщения от Сони.
Рязанцева и сейчас не может успокоиться, хотя за два года наших ебанутых отношений я ни разу не дал ей повода думать, что поощряю ее истеричные простыни в моем телефоне. Однако она не была бы собой, если бы хотя бы раз сделала то, что сохранило бы нас как пару.
Смахиваю экран, открываю сообщение:"
"Если ты не приедешь, можешь вообще забыть о моем существовании!
М-ммм…как меня это заколебало.
Я шумно выдыхаю и жалею о том, что поблизости нет стены, о которую можно было бы шибануться башкой.
Быстро пишу ответ:
Соня! Еще один ультиматум, и ты улетишь в блок.
Отправляю, представляя лицо Рязанцевой в тот момент, когда она получит это сообщение. Я знаю, оно ее оскорбит.
Она сегодня с самого утра меня довела. Ее предки на выхи свалили за город и оставили пустую хату. Соня хочет, чтобы мы провели их вместе. Вдвоем. В квартире ее родаков, которые меня терпеть не могут и велели мне держаться от их дочери подальше. Мне – нищему сопляку, у которого за пазухой гаечный ключ и безродная родословная.
Хрен я переступлю порог их дома.
