Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
Просияв победоносной улыбкой, исчезает. Я в замешательстве остаюсь стоять. Ждать приходится недолго. Пашка возвращается буквально через минуту. В руках у него пара темных массивных очков на эластичной ленте и пакет с маленькими воздушными шариками.
– Надевай, – Пашка натягивает на меня очки, пока я так и стою посреди ванной, хлопая глазами.
– Это еще что? – бормочу я.
– Очки для сварки. Самое то… – рассеянно отзывается Волков, запуская пятерню в пакет с шариками. Достает оттуда щедрую пригоршню и вручает мне.
– Это твои, это мои, – деловито сообщает, разделив шарики. – Давай, Линыч, заряжаемся и приступаем!
– Приступаем к чему?
Волков смотрит на меня как на безнадежного тормоза, и я действительно ни черта не понимаю! Какие шарики, какие очки? Нам же красить надо…
– К битве, Зайцева, к эпичной битве! – делает вид, что стучит мне по голове, и глаза его при этом горят безбашенным предвкушением. – Разве тебе не хочется мне хоть за что-нибудь врезать?! – весело поигрывает бровями из-под очков.
– Очень хочется, – мечтательно вздыхаю я, кивнув, – да и причин достаточно.
– Отлично. У тебя появился великолепный шанс! – он разводит руками, будто приглашая начать его лупить, и широко улыбается во все тридцать два. – Если попадешь, конечно.
И, мне подмигнув, начинает набирать разную краску в шарики, ловко перевязывая их и укладывая в ряд получившиеся маленькие бомбочки.
– Думаешь, из этого что-то получится? – с сомнением тяну я.
Вместо ответа в меня прилетает синий шарик. Прямо в живот! Резина рвется, и на белой майке мгновенно расползается огромная вязкая клякса, а капли синими бисеринками окропляют руки, шею и лицо.
– Ты что?! Обалдел?!
– Бля, офигенно! – хмыкает Волков, довольно оглядывая результат своего вероломства.
– Я тебя убью! – рычу.
– Убивалок сначала понаделай, – вместо того, чтобы испугаться, Паша деловито кивает на шарики, валяющиеся около меня. – Камеру куда? На штатив и в проем?
– Давай! – соглашаюсь, начиная быстро набирать краску в шарики.
"Чувствую, как азарт и нервное возбуждение охватывают меня, подчиняя себе полностью. А ведь правда: мысль пульнуть в Волкова краской кажется до ужаса заманчивой. Настолько, что от нетерпения чешутся руки. Не знаю, что там выйдет с рекламой, но душу отвести точно получится.
– Врубаю? – громко интересуется Паша, приспособив камеру так, чтобы все небольшая ванная попала в объектив.
