Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
Ничего не может отрезвить лучше, чем входящий вызов отца девушки, которую трогать нельзя, но на которую стоит колом.
– Василий Романович, добрый вечер, – приветствую моего формального родственника, когда принимаю звонок.
– Здравствуй, Павел.
Я убавляю громкость на медиа-системе, чтобы лучше слышать мужской голос, который звучит достаточно ровно.
– Как жизнь молодая? – интересуется Зайцев.
Прислушиваюсь, насколько мне стоит опасаться этого вопроса?
– Бурлит, Василий Романыч, – отзываюсь с опаской.
– Вижу…кхм, – откашливается, – что бурлит.
Папашка-то Лины – продвинутый мужик, тоже в теме Паулинкиных блогерских дел.
– Лина попросила помочь с рекламным роликом…– сообщаю сдержанно.
– Молодец, сынок! Одобряю. Спасибо, что за девочкой нашей следишь, помогаешь. Может, вам нужно чего? Павел, ты не стесняйся, говори. Мы с матерью поддержим…
И в этот момент внутри сильно царапает. Настолько, что я кривлюсь.
Даже десятку, которую мне перевела Лина, я в итоге не смог потратить. Вернее смог, но на новый штатив, потому что у юной блогерши отстойный, я заметил.
Пришлось немного добавить.
Вот только вручить его пока не могу. Мы же типа друзья, еще поймет не так. Вышло ведь немного дорого. Будто хочу подкупить… Вожу в итоге эти чертовы палки в багажнике как дурак.
У меня с этими деньгами вообще в последние дни стойкое ощущение неразорвавшейся бомбы, которую я ношу с собой до определенного момента.
– Василий Романович, – перебиваю сухо, – спасибо. Нам всего хватает. Вы не беспокойтесь. Ничего не нужно.
«Кроме вашего благословения согрешить», – мысленно добавляю, на секунду жмурясь.
– Ну, может, деньжат подкинуть?
– Не нужно! – резко отрезаю прежде, чем успеваю об этом подумать и не ляпнуть глупость по типу «свою семью я способен обеспечить сам».
Вовремя замолкаю. Я не знаю откуда взялась эта херня. Лютая потребность быть гребанным мужиком. Охренеть, как это было бы смешно, если бы не было правдой."
"На заднем сидении тачки пакеты со всякой ерундой. После работы я заехал в супермаркет и накупил столько еды и разнообразных вкусняшек, предварительно узнав, что Линка любит, будто мы готовимся к ядерной войне и в ближайший месяц не собираемся выходить из квартиры.
