Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
— А ты? — выдыхаю тихо, снова смущаясь, когда наши взгляды пересекаются.
— У меня в багажнике сумка со спортивной формой.
— Шорты и майка? — хмурюсь я.
— Ага.
Пока я замираю в нерешительности, Бойко открывает багажник и стягивает с себя мокрые брюки. А дальше… Он снимает и боксеры. У меня даже сердце перестает биться. К такой демонстрации я не то что не готова… Я еще никогда прежде не испытывала настолько сильного потрясения от увиденного. Когда мое сердце вырывается первым из лап этого ступора и запускается, грохочет оно, конечно же, на повышенных оборотах.
Кирилл же вроде как не обращает на меня внимание. Будто раздеваться вот так, перед кем-то, для него привычно и естественно. Даже неважно, кто рядом. Он просто избавляется от мокрой одежды, чтобы переодеться в сухую.
Я определенно этот шок на всю жизнь запомню. Собственные впечатления и эмоции сражают меня наповал. Не то чтобы я когда-то пыталась представить, как выглядит пенис.
— Пожалуйста, — голос Кира вырывает меня из оцепенения.
Когда я, наконец, вспоминаю, что не мешало бы посмотреть ему в лицо, он ухмыляется.
— Что «пожалуйста»?
Наверное, из-за шума в ушах я услышала что-то не то. Иначе к чему это?
— Теперь можешь рассказывать своим подружкам, что таки видела член.
Значит, он все-таки слышал этот разговор. Не знаю, из-за чего мне больше стыдно. Задыхаюсь, будто собираюсь грохнуться в обморок.
— Хоть тут первый, — иронизирует он дальше с еще какими-то непонятными интонациями.
Я даже о холоде забываю. Потому что мне сдуру становится жарко.
Кое-как удается справиться с собственным организмом и задушенным тоном возмутиться:
— Тоже мне историческое событие!
Бойко ухмыляется еще шире и, наконец, натягивает шорты.
Фух… Боже…
— Почти эволюция.
— Эволюция — это как раз понимание необходимости носить трусы.
— Ты сама-то скоро будешь без них, — ржет Кир. — И быстро давай, — подгоняет уже серьезным тоном.
— Как только ты уйдешь! Я при тебе… — стоит лишь представить, щеки горят. — Ни за что при тебе не разденусь!
— Это я понял, — выталкивает как-то сердито. — Переодевайся скорее, — подгоняет еще раз, скидывая свои мокрые вещи в багажник.
