Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Я и забыл о Курочкине, пока он до нас доковылял.
— А вам, молодой человек, — акцентирует дедушка внимание на мне, — вынужден напомнить, что курить разрешено только в специально отведенных местах.
Никак не выкупает, ху из ху. То ли возрастной маразм здравомыслия лишает, то ли он всегда такой бесстрашный был. И надо ж было, чтобы так свезло! Из толпы пресмыкающихся перед одной лишь моей фамилией местных просветителей вляпаться довелось именно под руководство этого, понимаете ли, отмороженного хрена, в упор не распознающего берегов.
Свалив спортивную сумку на плитку, демонстративно скрещиваю на груди руки.
— А я и не курю. Сигарета не подожжена.
— Тогда зачем она вам во рту?
— Чтобы все спрашивали.
Писк включившейся аппаратуры на короткое мгновение бьет по нервам собравшимся. Меня, естественно, тоже промораживает этот звук.
- Мы рады приветствовать вас в Одесской национальной академии кибернетики и информационных технологий, — летит над толпой скрипучий голос деканши.
Дальнейший поток ее сознания благополучно пропускаю мимо ушей. На самом деле фразы заезженные и фальшивые. Кому эти льготники тут уперлись? Намеренно абстрагируюсь от пафосной блажи, пока к микрофону не допускают Королеву Маргиналов.
— Добрый день, друзья! Я — Варя Любомирова, — чрезвычайно весело тарабанит моя чертова сводная сестра. — Меня назначили старостой нашей юго-восточной группы.
Бла-бла-бла. По звуковой амплитуде звенит так, что чуть перепонки не лопаются.
Центурион[2], бля… Что за мусор у нее в голове?
Немногим позже, когда официальный балаган стихает, перехватываем эту «когорту» на этапе экскурсии по кулуарам нашей, мать вашу, благонадежной общаги.
Чара с Филей «центуриона» отсекают, а я выхватываю первого попавшего охламона.
— Куда сунем, не здороваясь? Не по фэншую это, — пилю, агрессивно надвигаясь. — Нехорошо.
— Привет, — виляющим тоном спешно отзывается тот. — Мы новенькие.
— Это мы уже поняли, — выплевываю пренебрежительно. — А какого хрена рожи такие наглые?
— Почему это наглые? Вовсе не наглые.
— Не наглые? А может, мне виднее, какая у тебя рожа?
— Мы это… просто хотим заселиться.
