Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Толкаюсь ей между ног, пока за закрытыми веками не сыплет искрами.
Варя издает еще один задушенный полустон-полувскрик, и я вдруг представляю, как залипну, когда она будет кончать. А она будет. Я должен это увидеть. Первый.
Предусмотрительно перехватываю тонкие запястья, завожу их Любомировой за голову и беспрепятственно скольжу свободной рукой ей между ног. Она в ту же секунду так отчаянно дергается, что, невзирая на разницу в габаритах, едва ли не подбрасывает меня в воздух. Напрягаюсь и вжимаю ее в матрас до скрипов пружин.
Надсадно дышим. Целуемся.
Ты ж моя девочка… Умеешь же. Сердце вылетает.
Даже когда вгрызается мне в губу зубами, кайфую. И охреневаю, когда добираюсь до промежности. Отрываюсь, потому что меня настолько кроет, когда трогаю ее там, что в глазах темнеет.
Она мокрая… Мокрая… Настолько мокрая, что это чувствуется через трусы и колготки.
Не ожидал, что уже… Все…
Подрывая веки, сталкиваюсь с Варей взглядом. Она не просто в шоке от происходящего. Она буквально в ужасе. Да, блядь, понимаю, что у нее все впервые, а я действую, как сволочь, на редкость нахально.
— Ш-ш-ш, Центурион… Все нормально… — пытаюсь ее успокоить. — Я тебя…
Сам не догоняю, что хочу сказать. Не обижу? Так ведь обижу.
Знаю это, и за грудиной так противно скребет, аж дыхание перехватывает.
— Я хочу тебя, — выдыхаю с каким-то надрывом. Она сводит меня с ума. Об этом я, не подумав, ей и сообщаю. — У меня крышу рвет, когда я о тебе думаю… А думаю я о тебе все время… Все, блядь, время… Вижу тебя… — с трудом сглатываю, словно в горле кость застряла.
Не отрывая взгляда от ее глаз, вжимаю влажную ткань и растираю ее чувствительную плоть.
— Ах… Перестань… Перестань, не надо… — задыхается.
А я ловлю ее губы. Всасываю, на всяк лад облизываю — просто крайне голоден.
Возобновляю зрительный контакт.
— А ты хочешь меня? — спрашиваю. И сам отвечаю: — Хочешь.
Чувствую ведь. Но Варя стыдится и отрицает.
— Нет…
— Да, Центурион… Да…
Она дрожит. Ее дыхание критически учащается. Глаза заполняются слезами, природу которых я понять не могу. Но зачем-то очень хочу разгадать. Все, что она ощущает.
Наверное, ее, так же, как и меня, шокируют эмоции. Возможно, ее еще сильнее. Она ведь не знает ничего такого.
