Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Именно такой и является Варя Любомирова. Только Бойке[1] на эту высоту еще подниматься и подниматься. Свои же чувства не тянет. Считает все херней и умышленно дичь творит, не осознавая, что может не просто все шансы на взаимность разрушить. В бешенстве способен серьезно навредить ни в чем неповинной девчонке."
"Сразу ведь видно было, что закоротило его на ней. Я сам охренел. Не ожидал от Кира чего-то подобного. Отчасти даже какая-то зависть моментами хватала. У меня ничего такого и близко не случалось.
Бойка с Любомировой, сталкиваясь, такую энергию выдают, что на десятки метров искры летят и всех заряжают.
— Далеко? — повторяет Варя вопрос, потому как я за своими мыслями провтыкал ответить.
— Уже недалеко.
Есть в нашем городе пляж с таким высоким, выстроенным из бетонных плит, пирсом, с которого только безумцы прыгают. Ну и наша адреналиновая компашка. Летом после тренировок часто там зависаем. Не знаю, что потащило Кира туда в конце ноября.
Впрочем, увидев его выбирающимся из воды, удивляюсь мало.
Едва глушу мотор, Варя выскакивает из машины и зовет его по имени. Только вряд ли до берега долетает. Мало того, что из припаркованной рядом тачки музыка орет, так еще остальная тусня шум поднимает. Походу, они все полуживые.
Отряхнувшись от воды, Кир быстро взбегает по ступеням обратно на самую высокую поверхность, раскидывая руки, что-то орет в ночь и, хрен знает в какой раз подряд, сигает в бушующее море.
Варя ускоряется и врывается в пьяную толпу, а у меня от того самого хренового предчувствия заходится сердце. Визг и смех временно перекрывает восприятие, но я стараюсь не отставать. Догоняю Любомирову, когда она уже встречает Бойку из воды. Тот при виде нее первой реакцией едва шкуру не сбрасывает. Мать вашу, по роже ведь видно, что кроет его от нее капитально.
— Что ты творишь? — налетает на него Варя едва не со слезами.
И этот дебил, конечно же, принимает ее волнение в штыки.
— У тебя, блядь, других вопросов ко мне нет? Только и слышу: «Что ты творишь, Бойко?», «Что творишь?», — передразнивает с большим перегибом писклявый девчачий тон. — Че хочу, то и творю! Понятно, нахуй?! Ты мне указывать не будешь.
