Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
— Молчу!
— Сестра, блядь, — выговариваю и презрительно хмыкаю, когда она, наконец, затыкается. — Третье ребро от задницы.
Громче всех ржет Довлатова. У нее мало того, что само собой вавка в голове, так еще она эту мою инфузорию невзлюбила горше меня. Мою? Да какую мою? В том смысле, что проблема моя.
— А ребро слева или справа? — подает голос эта неуемная сестра. — Если что, уверена, те, что в заднице, способны мигрировать. А значит, когда-нибудь я могу оказаться у тебя под сердцем. Имей в виду!
— Ты прям такая смешная, я не могу, — смотрю на нее, не скрывая неприязни, а она все равно продолжает лыбиться.
— Именно поэтому я тебе уже нравлюсь.
— Входи, давай, — киваю на дверь. — Центурионы первые."
"Она даже не спрашивает, где мы находимся. Задирает голову и чешет через крыльцо к входу в темное многоэтажное здание. Переглядываемся с Чарой и шагаем следом. Остальные после коротких комментариев и череды тихих смешков тянутся сзади.
— Значит, это квест, — быстро врубается Любомирова, пока мы проходим оформление и идем за администратором по коридору.
— Прятки в диких джунглях.
— О, — неопределенно гудит она. Даже здесь очки свои не сняла. Но глаза ее они практически не скрывают. Читаю в них удивление. — Правда? Звучит скучновато.
— Скучновато? — охреневаю я.
— Я думала, будет какая-то химическая лаборатория с задачами на логику. Ну, или хотя бы война.
— Это будет война, — выдаю, придерживая ее за локоть, пока остальные входят в раздевалку. Эта личинка такая мелкая, приходится реально горбатиться, чтобы припечатать ее лоб своим.
Она замирает. Клянусь, что слышу, как тарахтит ее перепуганное сердечко. Оно несется диким галопом. Только поэтому мое собственное синхронно ускоряет свою работу.
Смотрю в ее взбаламученные глаза через ее же розовые очки и впервые в жизни раздражаюсь от того, что подвернувшаяся дурочка слишком красивая. Трезв, но за свое восприятие не отвечаю по другим причинам. Так уж повелось, что Любомирова стимулирует внутри меня чересчур бурную выработку гормонов.
Она меня возбуждает.
Ее взгляд. Запах. Комплектация. Чертов язык-помело.
Похоть нередко возникает на фоне агрессии. Секс, по сути, тоже акт агрессии. И я вдруг понимаю, что не против проникнуть в ее тело. Да нет, блядь, не просто не против… Я хочу этого.
