Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Когда мне приходится выйти из машины и следовать за Кириллом к подъезду незнакомой многоэтажки.
Как далеко мы от академгородка? Выйдет ли кто-нибудь на помощь, если я закричу?
В лифте мое едва притихшее сердце развивает такую скорость, с которой мне самой доводится столкнуться едва ли не впервые. Это заметно по моему дыханию. Оно становится таким натужным и громким — заполняет всю кабину. Поднимая взгляд на Бойко, готовлюсь к тому, что он будет из-за этого смеяться. Но на его лице нет и тени улыбки. Он… То, как он смотрит на меня сейчас, вызывает во мне еще большее волнение.
Зачем? Что это? Что происходит?
Очередной громкий и свистящий вдох заставляет мою грудь резко подняться. Едва кислород, с трудом минуя дыхательные пути, попадает в мои легкие, как я чувствую необходимость выдыхать. Делаю это не менее шумно. Какая-то дикость… Ведь Кирилл ничего не делает, только смотрит, а меня вдруг накрывает паническая атака.
Как только створки лифта разъезжаются, выскакиваю на лестничную площадку. Несколько десятков секунд думаю, что спаслась.
— Мы будем здесь одни? — все, что я соображаю спросить.
Он все-таки решил меня убить?
От шока ничего другого в голову не приходит, а сам Кирилл не отвечает. Захлопывает дверь и спокойно идет в одну из комнат. Я волочусь за ним.
Это спальня…
С изумлением пялюсь на разобранную кровать. Постельное белье выглядит так, будто на нем кто-то в бреду метался. Кроме того, здесь странно пахнет. Убеждаю себя не кривить носом, как это делает рядом со мной Бойко.
— На кровать пока не садись. Может быть грязно, — сообщает он будничным тоном, а у меня глаза на лоб лезут.
Как это понимать? Чем он тут занимался?
Ничего озвучить не могу. Мне дурно и страшно. Хочется развернуться и сбежать. Хорошо, что тело сковывает какое-то оцепенение, пока Кирилл проходит к шкафу, извлекает оттуда стопку белья, бросает ее на столик и сгребает с кровати старый комплект. Не шевелюсь даже тогда, когда он уходит с ним в ванную.
— Можешь ложиться, — бросает Кирилл пару минут спустя, глядя на не слишком удачный результат своего труда — перекошенную простыню и перекрученное одеяло.
— Зачем мне ложиться? — удается подать голос.
Он слабый и писклявый. Я точно не в силах с ним сражаться.
