Автор
Когда ты думаешь, что уже забыла лицо друга, который был рядом годами, как внезапно он превращается в нереальный сон. Вместе с друзьями вы едите свежие тосты и диетические тортики, а Новиков без устали рассказывает об интересных завтраках. Как забыть это место, где все кажется чудесным?...
Похоже, «Хочу тебя любить» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Зачем? Вот зачем он это сделал?
– Почему мне не предложил? Ну, бля, Бойка… Я бы забрал, – сокрушается Фильфиневич.
– Хрен тебе, – жестко выталкивает Кир. – Не будет ее в городе.
Очевидно, что та машина была дорога ему. А Бойка не из тех, кто умеет делиться. Подумать только, озаботился толкнуть тачку где-то за пределами региона, чтобы даже случайно нигде не увидеть.
– Ладно, мне пора. Скоро начнется пара, – подаю голос. Он звучит сипло и взволнованно, но мне плевать. – Увидимся, – бросаю Артему и ухожу.
Впрочем, далеко уйти мне не дают.
Я снова без часов. Черт знает, что там с этим пульсом… Но я задыхаюсь. По коже озноб бежит, а на улице ведь солнцепек в самом разгаре.
– Могла бы хоть поздороваться, – кидает Кир предъяву, когда уже по коридору идем.
– Привет, – якобы спокойно бросаю я, глядя исключительно прямо перед собой.
О его реакции судить не могу.
Наверняка снова недоволен, раз молчит. Зубы стирает? Пофиг.
– В котором часу сегодня заканчиваешь? Заберу тебя.
– Я что, по-твоему, вещь, чтобы меня забирать? – выпаливаю сердито.
Бесит меня и сам факт того, что он увязался, и то, что все на нас, не скрывая любопытства, пялятся. Ну да, Бойка покруче меня знаменитость. То есть, я-то в отрицательном значении, а вот Киром как раз восхищаются. Какими бы ни были его отношения с отцом и уход на вольные хлеба, он все еще является здесь царем.
– Если бы я считал тебя вещью, очевидно, что не спрашивал бы, – злится в ответ. – А взвалил бы на плечо и унес. Прямо сейчас.
– Мне, в отличие от тебя, учиться надо!
– Так учись! Я, что ли, тебе не даю? Простой вопрос задал. Когда ты заканчиваешь?
– Никогда!
Перехватывает меня, прежде чем я успеваю забежать в аудиторию. Подталкивает к стене и нависает, отгораживая с обеих сторон руками.
– Центурион, – эти бесячие предупреждающие интонации.
– Перестань меня так называть, – шиплю, когда Бойко наклоняется ниже.
Его челюсти сжимаются. Ноздри жестко раздуваются. И смотрит он из-под ресниц так, будто убить меня готов.
