"
"Какое счастье, что это последний матч до марта. Как я хочу, чтобы Никита отдохнул и привёл в порядок больное колено. Да так без ноги остаться можно! Все-таки футбол — очень агрессивный и жестокий вид спорта. У футболистов такие сильные травмы бывают, причем не только ног, но и головы.
Наконец-то Никите помогают встать с холодной травы. Слезы на глаза наворачиваются, когда вижу, что он не может идти самостоятельно. Два приятеля уводят его под руки. Никита не наступает на левую ногу. Кошмар. Только бы не перелом колена.
Когда Никита скрывается с поля, тоже направляюсь на выход. Игнорирую косые взгляды фанаток. В последнее время они подозрительно притаились. Только пялятся на меня и шепчутся. Гадости больше не выкрикивают и перестали обрывать мне телефон.
После матча еду домой. Мы договаривались, что Никита за мной заедет, и мы поедем к нему, но я не знаю, как он с такой больной ногой сядет за руль. Он сможет нажимать ею педали?
Никита приезжает за мной очень поздно и на такси. Сомневаюсь, что у нас получится отметить окончание футбольного сезона, Никита вообще никакой.
Когда выходим из машины, он наступает на левую ногу, но каждый раз морщится от боли.
— А ты обезболивающее пил? — осторожно спрашиваю.
— Мне всю ногу обкололи обезболивающими.
— Не помогают?
— Ну так, чуть получше, чем было.
Да ничего не лучше. На Никите нет лица. Когда заходим в квартиру, он сразу без сил опускается на диван. Я хочу как-то ему помочь, а не знаю, что сделать. Сижу как на иголках, ерзаю на диване.
— Хочешь чаю? — спрашиваю первое, что приходит на ум.
Отрицательно мотает головой.
— Лиль, иди ко мне.
Никита притягивает меня к себе на грудь. Обнимаю его, поудобнее устроив голову, и слушаю размеренное сердцебиение. Меня не покидает плохое предчувствие. Вот вроде у нас с Никитой все хорошо, а как-то тревожно. Состояние, будто жду чего-то плохого.
Мы молчим. Кажется, Никита уснул. Неожиданно его смартфон взрывается громким рингтоном. Свиридов дергается спросонья, оглядывается по сторонам.
Берет мобильник и трёт глаза.
— Кто это? — спрашиваю.
— Мой агент, — проводит пальцем по экрану. — Алло.
Я слышу громкий мужской голос из динамика, но не могу разобрать слов. Судя по стремительно меняющемуся в лице Никите, его агент говорит что-то чрезвычайно важное. Потом из динамика доносится смех, а Ник лишь слегка улыбается.
— Я понял, Слав. Спасибо.
Снова неразборчивый голос агента.
— Рад-рад, конечно, рад, — заверяет его Никита совершенно безрадостно.
