Мне удалось восстановить колено, я могу в полной мере бить мяч левой ногой. Скоро первая тренировка с новым клубом. Переживаю, конечно. Хотелось бы, чтобы сложились нормальные отношения с командой. Дружбы не жду, она невозможна в таком конкурентном виде спорта, как футбол. Зависть тут все равно сильнее: кто больше голов забил, кому бренды больше рекламных контрактов предложили. Меня бы устроили просто хорошие взаимоотношения.
Но команда встречает меня настороженно и прохладно. Это мягко говоря. Я им не нравлюсь.
Хрен его знают, почему. То ли потому что я русский, то ли потому что сопляк двадцатилетний, то ли потому что завидуют. Клуб делает на меня большие ставки, гендиректор, когда представлял меня команде, назвал «восходящей футбольной звездой двадцать первого века». Не всем это понравилось. В моем присутствии они говорят только на немецком, хотя все знают английский.
Однако вся эта неприязнь ко мне только в раздевалке после тренировок. На поле мы не просто команда, на поле мы семья. Мне без проблем пасуют мяч, помогают обойти соперников.
Никто не тянет одеяло на себя, все работают на общую победу. Это, конечно, совершенно другой уровень профессионализма. Не то, что в моем предыдущем клубе.
Близится первый матч за новый клуб. У нас будут сильные соперники. В Германии в принципе нет слабых. Для меня это как из места сразу в карьер. Чувствую на себе как на главном нападающем колоссальную ответственность. Я не могу облажаться во время первой же игры.
И сейчас особенно остро воспринимается отсутствие Лили.
Она же мой талисман, моя муза. Как я без неё? Раньше ведь играл как-то, забивал голы, и сейчас смогу, убеждаю сам себя. Но я настолько привык искать ее глазами на трибунах сразу, как выхожу на поле, что не представляю, как справлюсь с ее отсутствием. Мне будет отчаянно не хватать Лили на матчах, но она всегда будет со мной в моих мыслях и моем сердце."
"За четыре дня до игры, слоняясь бесцельно по Мюнхену, прохожу мимо тату-салона. Я всегда относился к татуировкам скорее негативно, не понимал футболистов, которые обкалывают себя ими.
Но тут торможу и задумываюсь. Не знаю, что мною движет, когда захожу внутрь и зачем-то начинаю на ломаном немецком разговор с администратором. Потом сажусь в кресло и несколько часов терпеливо жду, когда молодой парень в пирсингах и с тоннелем в ухе набьёт мне на груди большой цветок лилии.
Я не имею привычку срывать с себя на поле футболку, так что о моей татуировке в честь Лили никто не узнает.
