Автор
Встретив звук стука лодки по воде и громкого выкрика из каюты, я вдруг оказался на корабле, полном незнакомых людей. Там все были спокойны, хотя шум волн не унимался, словно обещая раздавить каждый из нас под тяжестью своей. Проведя несколько недель на этом корабле, я начал осознавать, что каждый здесь — жертва страшной борьбы за выживание....
Когда находиться в четырёх стенах стало невыносимо, я пошла на улицу.
Не знаю почему, но меня потянуло на смотровую площадку. Там, замерев у каменных перил, я успокоилась. Охранники кидали на меня непонимающие взгляды. А когда в воздухе послышался отдалённый гул винтов, непонимание сменилось удивлением.
Все сомнения и тяжёлые мысли улетели с ветром, когда я бежала к вертолётной площадке. Боковым зрением я замечала, как вытягиваются лица у охранников, а некоторые из них начали метаться. Я почувствовала, как растягиваются губы в привычной улыбке, с которой я бралась за самые сложные вопросы во время обучения.
Потому что схватить меня, чтобы остановить, охранники не имели права. Чужая женщина, женщина хозяина! Но и просто смотреть, как я лечу к вертолёту, когда никто не видит и не знает точно, кто внутри тоже было чревато. Хотелось им сказать, что мне повредили спину, а не голову, и под винты я не полезу.
— Тайгир! — вырвалось само по себе.
— Может вам всё же лучше вернуться? — замер рядом амбал в костюме.
Но мне было не до него, я наблюдала, как спрыгивал на землю Тайгир, как уверенно шёл, словно и не он только что в деловом костюме прыгнул с подножки вертолета. Одно неверное движение и покатился бы кубарем по земле. Но нет, это был бы не Тахмиров.
— Что, собиралась сбежать, Злюка? — спрашивает, расплываясь в оскале.
— Нет, я сразу узнала, что это ты! Правда! — вижу, как выгибается его бровь над дужкой солнцезащитных очков, и обращаюсь к охраннику.
— Да, — кивает тот, когда Тайгир поворачивает голову в его сторону. — Уже часа два как здесь, на площадке, ждала вас.
— Моя! — и слышится в этом коротком слове столько собственнического, мужского самодовольства, что хочется вытворить что-то такое… Но все подобные желания тают, как снежинки на теплом окне, когда Тайгир раскрывает руки и говорит так, словно рядом никого нет. — Иди ко мне. Я скучал.
Глава 23.
Стоим посреди вертолётной площадки, вокруг люди, над головой шум винтов, ветер от лопастей вокруг.
Тяжёлые мужские руки ложатся на плечи и попу и притягивают к крепкому телу. Жёстко, беспощадно, попробуй посопротивляйся! И есть только одно но, которое ставит всё на свои места. Ни одно прикосновение не задевает повреждённую часть спины.
