Автор
Встретив звук стука лодки по воде и громкого выкрика из каюты, я вдруг оказался на корабле, полном незнакомых людей. Там все были спокойны, хотя шум волн не унимался, словно обещая раздавить каждый из нас под тяжестью своей. Проведя несколько недель на этом корабле, я начал осознавать, что каждый здесь — жертва страшной борьбы за выживание....
— Еле сдерживала улыбку я.
А вот Лейла, увидев Шадара, вспомнила, что не предупредила и не отменила занятия с Анзором, и заволновалась. Пришлось самому Шадару убеждать её, что всё хорошо и главное, чтобы она сама поправлялась и лишнего не нервничала. А он и Анзор будут её навещать. И честно исполнял свое обещание. Правда пару дней подряд приезжал только сам Шадар, ссылаясь на то, что сын помогает Фирузе в кулинарной практике.
— Это будет первый раз, когда по возвращению, бабушки не будут причитать, что я морил ребёнка голодом.
Сабир попросил Исмаила возить Фирузу на занятия и домой. А сама Фируза быстро уговорила мужчину помочь с практикой по кулинарии. Потому что мы пробовать отказываемся, да и дома нас почти нет. И ну вот совсем некому бедному ребёнку помочь в учёбе.
Мы только посмеивались вместе с девчонками за этими манёврами. И Кира, и Зарина, не смотря на маленьких детей, нашли время заехать и навестить Лейлу в больнице.
А у меня было дежурство. Вернувшись в палату сестры после обхода, я обнаружила её на подоконнике. Лейла смотрела на парк, где сегодня гуляла с Шадаром, и в задумчивости прижимала кончики пальцев к губам.
— Ты чего? — спросила я её.
— Мечтаю о несбыточном.
— Женские дни начались. Полторы недели была задержка. — Призналась я.
— Алина же предупреждала, что из-за твоего лечения так может быть. — Тихо ответила сестра."
"— Я помню. Но надеялась… Думала, ещё пара-тройка дней и позвоню. — Уселась я на подоконнике рядом с сестрой.
— Искала повод? — всё поняла Лейла. — А может… Может ну его, этот повод. Что тебя останавливает? Только наша семейная гордость и боязнь признать свою ошибку? Ксан, ты же с того дня… Словно и не ты вовсе.
— Кажется, эта половина меня, которой нет, это Тайгир. — Сдалась я.
— Так верни его! Он твой, это всё твоё. С какой радости ты от самой себя отказываешься? Неужели действительно веришь, что он когда-нибудь сможет предать тебя? — безошибочно нашла самую больную точку Лейла.
— Боюсь, что растворюсь в нём, и от меня ничего не останется.
