Автор
Встретив звук стука лодки по воде и громкого выкрика из каюты, я вдруг оказался на корабле, полном незнакомых людей. Там все были спокойны, хотя шум волн не унимался, словно обещая раздавить каждый из нас под тяжестью своей. Проведя несколько недель на этом корабле, я начал осознавать, что каждый здесь — жертва страшной борьбы за выживание....
Я удивленно распахнула глаза, услышав его рык. И буквально окунулась в тёмное пламя.
— С ума схожу, убью любого, кто на тебя посягнёт! Моя! Слышишь? — говорит он на родном языке, грубоватом, гортанном, сейчас словно само его звучание было пропитано той страстью, которую Тайгир и не думал скрывать. — Вернёмся домой, и я все сотру из твоей памяти, что раньше было и не со мной! День и ночь твоё тело смаковать буду!
— Я сейчас на работе, — попыталась я напомнить ему и своей собственной совести.
— Считай, что у тебя сейчас срочная операция! — говорит он мне практически в губы.
Он впивается в мой рот, сминая и кусая губы, закидывает мою ногу себе за бедро и резко толкается во внутрь. А я застываю, от резкой и неожиданной боли глаза тут же наполняются слезами. Зажмуриваюсь, переживая неприятное ощущение. Замирает и Тайгир, не шевелится, мышцы под моими руками словно каменеют от напряжения.
— Ксан… Злючка… — мне показалось, что я услышала в его голосе испуг. — Я сейчас. Тише, больше не буду.
— Операция говоришь? Так себе из тебя оперирующий получился. — Он отстраняется, а я чувствую некоторое разочарование.
— Ты почему не сказала? Глаза открой, посмотри на меня. — Волнуется, вглядывается так, словно ищет у меня невидимую ресницу в глазу.
— Я пыталась, но ты решил меня за это простить. — Пытаюсь подняться я.
— Я же не знал. Я думал… Твою мать! Ксан, у тебя кровь! Может Алину позвать? — дёргается Тайгир.
— С ума сошёл? Кровь при дефлорации нормальное явление, ничего смертельного не произошло. И вообще, почему паникуешь ты, а не я? Дай мне встать, мне нужно в душ и привести себя в порядок. Мне ещё полдня работать. — Пытаюсь оттолкнуть от себя эту тушу с включившимся режимом гиперзаботы.
В душ он меня относит, воду включает сам, даже температуру регулирует сам. В больничной душевой кабине, явно не предусмотренной для совместных помывок, он остаётся со мной.
— Я могу остаться одна? — не выдерживаю я, когда он пытается ещё и помыть меня сам, при этом с таким виноватым выражением на лице, что напоминает нашкодившего домашнего питомца.
— Да, то есть, нет. — Очень чётко и понятно отвечает Тайгир. — Злюч… Ксана, хочешь, ну ударь меня. Вмажь со всей силы.
— То есть? Зачем? — не могу понять причинно-следственных связей у этого предложения.
