Автор
Встретив звук стука лодки по воде и громкого выкрика из каюты, я вдруг оказался на корабле, полном незнакомых людей. Там все были спокойны, хотя шум волн не унимался, словно обещая раздавить каждый из нас под тяжестью своей. Проведя несколько недель на этом корабле, я начал осознавать, что каждый здесь — жертва страшной борьбы за выживание....
Тех, кто ранен, в одну машину и вперёд, остальные едут обычно. — Затыкает братика Рахман Шаркизов.
Пользуясь случаем, рассматриваю родственника, и мне не нравится то, что я вижу. Вот вроде похож на отца, но как в истории Франции, отца звали Филипп Красивый, а сына всего-то Филипп Красавчик. У брата какой-то мягкий, словно не прорисованный подбородок. Как будто лепили, а потом случайно смяли, да так и оставили. Слишком выпирающий и острый нос. А глаза наоборот, слишком узкие. Зато взгляд полон такой желчной злобы, что я сразу понимаю, человек передо мной далеко не самый приятный.
Перед тем как толкнуть меня в машину, Рахман одевает на меня наручники. Видимо во избежание. Ловлю в зеркале заднего вида осуждающий взгляд водителя и отворачиваюсь к окну.
— Лучше верните меня домой. Вам придётся меня убить, просто ради собственной безопасности. — Говорю тихо, правда, уже не надеясь на мирное урегулирование вопроса.
— Я уже всё сказал. — Зло бросает отец.
— Вы мне чужие люди, и в следующий раз я буду бить на поражение.
— Тебе не придётся этого делать, потому что следующего раза не будет. — Бросает он.
— Что такое? Постараетесь дружно сдохнуть до того, как мне в руки попадёт оружие? — откровенно нарываюсь, но Шаркизов только ухмыляется. Зло так, нехорошо.
Оставшиеся сорок минут пути мы молчим, разговаривать нам не о чем. К тому же я занята. Вспоминаю, что и как я могу использовать как оружие, и что может оказаться у меня в руках, не вызвав подозрений.
Шпильку или вилку вполне можно вогнать в глаз так, чтобы повредить мозг. От своих кровожадных мыслей я сама вздрогнула. Откуда во мне эта дикость? Но, к сожалению, мне кажется, не оставляют выбора.
Отвлеклась я, когда машины подъехали к высокому, как бы не метра три высотой, бетонному забору. Ворота здесь были тоже серьёзные. Подобные стояли на ангарах с тяжёлой военной техникой.
Машины въехали ещё в одни ворота, попроще, чем первые, но тоже внушающие уважение. Дом, перед которым меня выдернули из машины был просто огромный на высоком фундаменте и в три этажа. И неприятным. Не хотелось туда даже заходить и рядом находиться тоже. Или это просто так сказывалось моё отношение ко всему происходящему.
А вот перед домом был скандал.
