Автор
Катя выбирает "действие" в баре, где подруги обсуждают жестокие вопросы о ее прошлом сексуальных опытом. Она уклоняется от прямых вопросов и лжит из страха раскрыть, что она действительно не имеет опыта сексуального общения. В тот вечер кипит атмосфера жестоких подруг, но Катя решает быть честной....
Если я выскажу все, что думаю, профессор выбьет мне эти слова на надгробной плите. Сукин сын.
— Я вам нравлюсь? — интересуюсь мрачно я, а профессор пьет, вызвав у меня очередной ступор. Какого?...Зачем он со мной встречается? Его просто не может смутить этот вопрос, если он хотел ответить на предыдущий. Я даже не нравлюсь ему?
— Цветкова, ты ведь девственница? — с совершенно спокойным выражением на лице выдает психопат следующий вопрос, а мне хочется завопить от негодования."
"— Как у вас язык поднимается подобное спрашивать? — вылетает у меня, а затем я снова пью.
— Это встречный вопрос? Не знаю.
— Нет, это не вопрос! — рычу я, все еще разозленная и его вопросом, и его предыдущим молчанием вместо ответа. — Вопрос у меня один - если вы не считаете меня красивой или интересной, то какого черта встречаетесь со мной? Я что, какое-то прикрытие для вас или что?
— Нет. — отвечает внезапно он.
Я застываю, глядя на его бутылку в руках. Затем медленно открываю рот:
— Вы издеваетесь? Минуту назад я задала вопрос, нравлюсь ли вам, а вы вместо этого выпили. И до этого молчали, а сейчас решили выложить прямо все? Вы... — я смотрю на алкоголь, которого осталось примерно половина, и до меня внезапно доходит странная мысль. — Вы что, блин, пропускаете вопросы просто когда решаете выпить, а когда не хотите - то отвечаете?
— А что, Цветкова? Так нельзя?
Я закрываю глаза.
Господи, профессор. Какой же ты ебанутый.
— Я не буду с вами больше играть. — бормочу я. Это бессмысленно. Такое же бесполезное занятие, как кидать мячик гусенице. Она просто не понимает сути подобного веселья.
Я опускаю ноги с кровати, чтобы встать и поставить бутылку с вином, но и ноги затекают, и я уже напилась, поэтому я теряю равновесие и падаю на четвереньки, ударившись коленками.
— Судя по всему, ты проиграла. — слышу я голос профессора и резко выдыхаю, совершенно растеряв остатки нервов.
— Твою мать, ты, больное чудовище! Это не та игра, где нужно выигрывать!
Глава 38
Бутылка с напитком замирает в сантиметре от губ профессора, и тот смотрит на меня, приподняв бровь.
Затем появляется усмешка на губах, и ненормальный опускает руку с бутылкой вниз.
— Чудовище? — повторяет он.
