Автор
Мишель наслаждается глотком шампанского в роскошной обстановке загородного особняка Бейтсон-Берроуз. Комната наполнена elegance и изыском: черные костюмы и белые рубашки мужчин, женственные платья женщин. Все вокруг создает атмосферу неповторимого шика и роскоши.
«Черт, да ее, наверное, вообще надо сжечь», — мелькнула мысль, когда Мишель раздевалась в спальне. Став под душ, она пустила горячую воду, какую только могла терпеть, три раза подряд намыливалась и смывала пену, потом постояла немного, оживая, под холодными струями, прежде чем взять, наконец, полотенце.
Надев чистое белье, джинсы и свободную майку, она, не подкрашиваясь, подсушила волосы и, собрав их узлом, заколола на затылке.
Когда она вошла в кухню, Никос без пиджака и галстука, с расстегнутым воротом и засученными рукавами рубашки варил кофе.
При ее появлении он обернулся и бросил на нее одобрительный взгляд:
— А я тут варю кофе.
На столе стояли две чашки с блюдцами, сахарница и молочник.
— Вы не должны были это делать, — сказала Мишель. Она села и сложила руки на груди, словно не замечая стоявшей перед ней чашки с кофе.
— Не должен был, — согласился Никос. Он насыпал себе в кофе сахара, помешал и поднес чашку к губам.
Мишель подумала, что, может, лучше было бы перейти в гостиную, а то здесь уж слишком домашняя обстановка, но тут же отбросила эту идею — меньше всего ей хотелось сейчас вести бессмысленные споры.
— Вы собираетесь подать в суд?
Мишель задумалась. О, Господи! Это же означает обращаться в полицию, подавать жалобу, все обо всем узнают — родители Джереми, ее собственные, все знакомые…
— Нет, думаю, нет, — сказала она, наконец.
Ей стало неуютно под его пристальным взглядом, она отвела глаза и уставилась в точку где-то у его правого плеча.
— А если он подстережет вас еще раз?
— Другого раза не будет.
— Вы уверены?
— Даже если и будет, я сама как-нибудь справлюсь, — решительно произнесла Мишель.
— Вы так уверены в себе?
— Ну, с вами же я справилась.
Он улыбнулся, но глаза остались серьезными.
— Что касается меня, то я не задавался целью испугать вас или как-то вам повредить.
— Вот уж не знала. — «Да и сейчас не очень-то уверена», — подумала Мишель. Она невольно поежилась и обхватила себя руками, унимая дрожь, что не ускользнуло от его взгляда.
— Это истинная правда, — сказал он. Ему хотелось, чтобы она ему поверила, но на ум никак не приходили подходящие слова. Наконец, Никос с некоторым усилием произнес: — Не надо судить о сыне по родителям.
— Мы что, уже загадками заговорили, да, Никос?
Зазвонил телефон.
— Вы ответите?
Мишель подошла к аппарату и подняла трубку.
— Мишель!
Джереми. Ее пальцы нервно дернулись.
— Мне нечего тебе сказать. — Она положила трубку, не давая ему вставить слово.
