Автор
Мишель наслаждается глотком шампанского в роскошной обстановке загородного особняка Бейтсон-Берроуз. Комната наполнена elegance и изыском: черные костюмы и белые рубашки мужчин, женственные платья женщин. Все вокруг создает атмосферу неповторимого шика и роскоши.
Господи, кто мог это ожидать? Слава Богу, что Никос был здесь.
«Да это все и случилось-то из-за Никоса», — чуть не выпалила Мишель. Но это было не совсем так. Появление Никоса просто ускорило этот стихийный взрыв ревности.
— Матап, — начала Мишель и умолкла. Нет, лучше не говорить матери, что ее якобы роман с могущественным греком всего лишь спектакль.
— Да, дорогая?
— Я пойду умоюсь.
Когда Мишель вышла из ванной, Никос уже вернулся. Под его пристальным взглядом она подошла к матери и коснулась губами ее щеки.
— Я тебе позвоню утром.
Шанталь притянула ее к себе, потом неохотно отпустила.
— Умоляю, будь осторожна.
Несколько минут спустя «БМВ» выехал на автостраду. Всю дорогу до Мейн-Бич они ехали молча.
— Я сама дойду, — сказала Мишель, когда машина затормозила у подъезда ее дома, и выбралась наружу. Никос хмыкнул. Он тоже вышел из машины и стоял, насмешливо глядя на нее.
— Дойдешь или тебя понести? — Он не хотел ничего слышать, и никакие протесты на него не действовали.
— Пошел ты к черту!
— Я там уже был дважды за последние сутки.
— Если ты только посмеешь… — Ничего больше ей сказать не удалось, потому что он легко перебросил ее через плечо, подошел к двери, отпер ее же собственной магнитной карточкой и проследовал через холл к лифтам. — Отпусти меня, черт! — Она принялась молотить кулаками по его спине и только вскрикнула, когда он сильно тряхнул ее."
"Не обращая внимания на кошачье шипение за спиной, он вошел в лифт, нажал нужную кнопку, затем, когда лифт остановился, спокойным шагом подошел к двери, открыл ее и, лишь оказавшись в прихожей, поставил Мишель на ноги.
— Хочешь подраться? — ехидно проговорил он. — Давай.
— Ты… — заговорила она, задыхаясь от гнева, — таких грубиянов и эгоистов, как ты, я еще не встречала. Уходи сейчас же.
— Выбирай — здесь или у меня, — сказал он, словно не слыша ее.
Что-то в его позе и застывшем выражении лица заставило ее притихнуть и насторожиться.
— Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел, играя роль героя-спасителя?
— Нет, не кажется.
Немногословен и непоколебим, как скала. Может, лучше уступить и не надрываться напрасно? Чем ругаться, лучше попробовать все как-то уладить.
— Я могу позвонить в полицию, и тебя заберут. — Это была последняя безнадежная попытка настоять на своем.
— Давай, звони, — сказал он.
Не подчиняться, не дать себя сломать, ни за что.
