Автор
Мишель наслаждается глотком шампанского в роскошной обстановке загородного особняка Бейтсон-Берроуз. Комната наполнена elegance и изыском: черные костюмы и белые рубашки мужчин, женственные платья женщин. Все вокруг создает атмосферу неповторимого шика и роскоши.
Опытная хозяйка, Антония ловко рассадила гостей так, что по одну сторону оказалось шестеро, по другую — пятеро, а она сама с Эмерсоном поместились во главе стола.
О, черт! Тринадцать человек за столом в пятницу тринадцатого числа. Хуже некуда.
«Даже и не думай об этом, не искушай судьбу», — шепнул ей внутренний голос, и в тот же миг она увидела Никоса напротив себя, прямо за стоявшей на столе цветочной композицией.
Эмерсон начал разливать вино, пока Атония хлопотала с первым блюдом.
— Ваше здоровье! — Сейчас произношение Никоса было безупречно.
Великолепный вишийский суп уже после первой ложки показался Мишель совершенно безвкусным.
На второе были поданы креветки в пикантном соусе на салатных листьях. Мишель выпила немного прекрасного белого вина и перешла на охлажденную воду. Ей хотелось сохранить трезвую голову.
Между тем за столом шел разговор на самые разнообразные темы, среди прочего — о положении с государственным бюджетом, о вероятности налоговой реформы и ее влиянии на экономику.
— А вы что об этом думаете, Мишель?
Слова эти, произнесенные с легким акцентом, заставили ее смешаться.
— Да как вам сказать… А потом, от моего мнения вряд ли что-то зависит.
Молчаливое предложение Джереми наполнить бокал Никоса было безмолвно отвергнуто, что отнюдь не помешало Джереми наполнить свой.
— И все-таки, мне бы хотелось его услышать.
«Ну, прямо кот среди голубей, — подумала Мишель. — А что будет, если он нарвется на голубя, который его не боится? Что ж, поиграем».
— Насколько мне помнится, вы никогда особо не интересовались тем, что я думаю.
Он впился в ее глаза гипнотизирующим взглядом. Его губы разжались, приоткрыв ровные белые зубы, складки у уголков рта стали резче.
— И кто стал бы меня за это осуждать, pedhimou[2]?
Ласковый тон, каким это было сказано, резанул по ее натянутым нервам словно ножом.
— А сейчас — главное блюдо, — услышала она голос Антонии.
— Немного вина, Никос?
Эмерсон, как всегда радушный хозяин, был удостоен не более чем мимолетного взгляда:
— Спасибо, не надо. — И Никос опять сосредоточил внимание на Мишель. — Разве мне тогда нужно было что-то еще?
Ну, это уже ни в какие ворота… Все сидевшие за столом примолкли, с интересом ожидая, что будет дальше.
