Автор
Мишель наслаждается глотком шампанского в роскошной обстановке загородного особняка Бейтсон-Берроуз. Комната наполнена elegance и изыском: черные костюмы и белые рубашки мужчин, женственные платья женщин. Все вокруг создает атмосферу неповторимого шика и роскоши.
Ну вот, она снова задумалась о том, о чем думать опасно.
— Пойдем? — Удивительно, до чего же ровно звучит ее голос.
Лифт, нигде не останавливаясь, опустил их на первый этаж, двери открылись, и вошел консьерж, который поехал с ними дальше, в гараж.
— Мишель, я поставил цветы в вазу. Пусть они стоят в холле. Жалко их выбрасывать. Вы не против? — (Кабина остановилась, Никос и Мишель вышли.) — Приятного вам вечера.
— Что за цветы? — спросил Никос, ведя Мишель к машине.
— Гвоздики.
Никос поднял бровь."
"— Спрошу иначе.
Скрывать правду не имело смысла.
— Джереми.
Глаза Никоса потемнели.
— Он сам их принес?
— Да.
— Он говорил с тобой?
— Нет, не говорил.
Он был снаружи и изобразил учтивый поклон.
Никос чертыхнулся.
— Ну, знаешь, этот парень любит играть с огнем.
Гнев, исходящий от него, казалось, можно было потрогать рукой. Сердито бормоча что-то себе под нос, он открыл «БМВ», подождал, пока Мишель сядет, обошел вокруг и уселся за руль.
— Он тебе сегодня звонил? — Никос включил двигатель и повел машину к выходу.
— Да, звонил, вскоре после того как я вернулась домой.
Он резко повернулся лицом к Мишель. Глаза его пылали.
— Завтра же с утра переезжаем ко мне. И не спорь, — бросил он, заметив, что она собирается что-то сказать. — В пентхаус можно попасть только на одном лифте, а у него специальный код. Да и на пожарную лестницу тоже не попадешь с первого этажа просто так.
— Послушай…
— Никаких «послушай», — бесцеремонно оборвал он ее. — Мы почти приехали.
Мишель с удивлением увидела, что они уже у гостиницы «Мариотт». Это ж надо, как они быстро проскочили два километра, прямо рекорд.
— Поговорим об этом позже, — пробормотала она, пока Никос искал свободное место на парковке.
— Почему ж не поговорить? Поговорим, — пробурчал он сердито.
Мишель была так раздражена его самоуправством, что, когда они оба, выйдя из машины, пошли к лифтам, вид у нее был мрачный и напряженный. Однако подниматься на второй этаж пришлось вместе с несколькими людьми, тоже прибывшими на бал, а потому сердитый вид был совершенно неуместен, и Мишель старательно изобразила на своем лице веселую мину.
Ну а уж когда они оказались в фойе перед залом, настало время сплошных улыбок.
