Автор
В крохотном городке мир кажется маленьким и застывшим. Кисуль только что вернулся домой после тяжелого дня работы, жаждет наконец-то разуться и расслабиться перед ужином. Но острый зверский гром его пугает - внезапно он узнает, что его дочь пропала без вести после ночи с отцом, и теперь Кисуль будет всем, кто сможет помочь найти ее....
И я выскочил из-за кадки как раз в тот момент, когда какой-то недоросток тянул руку к моей дочери! Ну, все… Я за себя не ручаюсь!
- Что здесь происходит? - спросил я.
Хотя, скорее можно было интерпретировать звук, вырвавшийся из моего рта, как рычание.
- Я хочу позвать вашу дочь на свидание, - ни капли не растерявшись, сообщил мне этот пробник мужика.
Быстриков хмыкнул, кавалер, чтоб его, Ленки, посмотрел на него с укором.
- В этом нет ничего смешного. Елена нравится мне с первого класса.
Интересно было знать, в каком месте нынче стали выращивать таких умных и взрослых не по годам детей? И где мое ружье, мать-перемать?
- Вообще-то… ей скоро всего лишь восемь, - призвав на помощь всю свою выдержку, ответил я, не представляя, как сделать так, чтобы реагировать на подобные вещи спокойно.
- Я знаю. Она красивая, у нее будет много поклонников, но если Лена пообещает мне руку и сердце…
Нет, это невыносимо! Я к своей девочке на пушечный выстрел никого не подпустил бы, даже если бы ей было восемнадцать! Да какое там - восемнадцать? Даже двадцать пять! А тут такое…
Но прежде, чем я смог бы подобрать слова, челюсть и какие-нибудь красочные эпитеты, в беседу вмешалась моя не по годам взрослая (как и этот хмырь) дочь.
- Папа, мы обсудим это потом. Идем, Владик, нас ждут.
Ага, Владик, значит. Хорошо… Я вызнаю, кто это такой. И не только о нем, но и о его семье до десятого колена.
- Не кипятись ты так, - хохотнул повеселевший Юрик, вновь протягивая мне «успокоительное».
Хорошо ему было говорить! Это не его дочурка, свет в окошке, только что получила предложение руки и сердца в восемь лет, а потом, эту самую руку взяв в свою, удалилась в сторону остальных гостей.
- Поговорим об этом, когда Ольке или Наське исполнится восемь, - мрачно пообещал я и, всучив Быстрикову бутылку, велел: - Спрячь. Мы еще сюда не раз вернемся, я чувствую.
После чего вышел из зимнего сада под хохот Юры.
- Андреев, ты меня просто удивляешь! - тихо рассмеялась Ева, когда весь этот шурум-бурум закончился.
"Чужие дети, слава всем святым, отчалили по домам. Наши - остались с нами и были уложены спать.
- И что сегодня каждому первому тянет надо мной поржать? - возмутился я, но когда жена подошла и положила руки мне на плечи, а потом стала их разминать, заметно успокоился.
- Потому что это и впрямь очень смешно. Неужели в восемь лет ты даже не думал о таком? - Тонкие пальцы сдвинулись на шею и провели по коже мягкой лаской.
