В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Я даже добавила дополнительную подсказку – слово «буквально».
Дело в том, что в тот же момент сиденье кресла провалилось подо мной – настолько, что мой собственный нижний конец стукнулся об пол с неделикатной шумностью. Но и в тот миг, когда я ощущала себя нелепой старушенцией, а мои обе ноги, обтянутые чулками, болтались в воздухе, я уже знала, что нашла разгадку. И, едва выбравшись из капкана кресла, я обследовала его внутренности. Как я и ожидала, оно было всемерно выпотрошено и будто чудовищное бибабо могло вместить скорченную человеческую фигуру.
– Очень находчиво, – заметил старший инспектор, – очень, очень находчиво.
– Вы имеете в виду Икса, придумавшего такой способ, – осведомилась Эвадна Маунт, – или меня, его разгадавшую?
Трабшо улыбнулся:
– Вас обоих, я полагаю. Но погодите, – добавил он, так как внезапно ему в голову пришла новая мысль. – Вы сказали, что, едва вы поняли, как оно было совершено, вы также поняли, кто его совершил. Что вы подразумевали под этим?
– Ах, инспектор, вот теперь вы меня вправду разочаровали.
– Ну, – ответил он, – должно быть, я глуп, я же на пенсии, знаете ли, но я его не улавливаю.
Наступившую тишину нарушил звонкий молодой голос.
– А я, по-моему, да, – сказала Селина.
– Так почему бы тебе не поделиться своими мыслями с нами? – благодушно сказала писательница.
– Ну-у-у… мне это представляется так. Мы, то есть гости мамочки и папочки, мы все приехали сюда всего два дня назад, а Рей, Дон и я – самыми последними.
Эвадна Маунт просияла на нее с довольным видом учительницы, поздравляющей особенно сообразительную ученицу.
– Верно с первого захода, Селина! – вскричала она. – Да, именно так. Едва мне стало ясно, с каким невероятным тщанием должно было быть подготовлено убийство Джентри и как заблаговременно, я поняла, что никто из вас – мне следовало бы сказать, никто из НАС – не мог совершить это преступление.
Нет, совершить его мог только тот, кто уже находился здесь. Кто-то, кто видел и слышал все, но не говорил ничего или по крайней мере почти ничего. Кто-то, кто находится среди нас сейчас и все-таки не среди нас. Кто-то, кто присутствует тут, но почти прозрачен.
