В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Я бы пристрелил его в каком-нибудь закоулке, и дело с концом. Но когда я осознал, что он заделался английским джентльменом, я решил показать вам, британцам, что мы, американцы, тоже способны совершить… как вы его назвали, мисс Маунт? Идеальное убийство? Я решил осуществить мой замысел с запертой комнатой в реальном мире. Мне понравилась ирония этого, его пыхтение снова стать англичанином до кончиков ногтей.
Я приплыл на «Аквитании» и снял номер в «Небесной гончей» в Постбридже. Почти каждый вечер полковник выпивал в баре кружку пива, а то и три, и мне без всякого труда удалось разговорить его, особенно когда он узнал, что мы разделяем страсть к филателии.
– Почему вы так долго медлили с местью? – спросил Трабшо.
– Эти четыре года должны были стать моим алиби.
– Вашим алиби?
– Я знал, что настоящего алиби, когда я убью полковника на чердаке, у меня не будет, и я окажусь главным подозреваемым. И я подумал, что, если миссис Ффолкс сможет сообщить полиции, как долго я служил у ее мужа, это поможет отвести от меня подозрения.
К тому же я понимал, что мне понадобится время, чтобы затем привести кресло в порядок. И потому я со всевозможным терпением поджидал суровую зиму, такую, о каких мне рассказывали Ффолксы. Такую зиму, когда дом окажется настолько отрезанным от всего мира, что полиция не сможет добраться сюда разнюхивать раньше, чем через три-четыре дня, и обеспечит мне время, необходимое для починки кресла, чтобы никто не мог догадаться о том, как оно было использовано.
Затем я добавил – «грустно», таким было бы наречие, которое в подобной ситуации я использовал бы в моем рассказе, – я также не мог предположить, что среди гостей окажется ее светлость Вдовствующая Герцогиня Криминала.
Я отвесил небольшой ироничный поклон – опять-таки с грустью – в сторону Эвадны Маунт.
– Благодарю вас, молодой человек, – сказала она, милостиво возвращая поклон. – Значит, мое exposé,[17] как и почему вы совершили два преступления, верно?
– Ха! «Верно» – не то слово! – ответил я с невеселым смехом. – Меня просто жуть брала, пока вы рассказывали эту историю, мою историю.
