В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Например, он ни разу прямо не посетовал на сквозняки в доме – а поскольку Мэри первая это признает, то дом правда полон сквозняков, в чем для нас, любящих его, таится часть его обаяния, – но он без конца говорил о своей ОЧАРОВАТЕЛЬНОЙ квартире с обслуживанием в Мейфере, ее сверкающих радиаторах и анти-сквозняковых приспособлениях. И он ни разу не сказал, во всяком случае, без обиняков, что наше общество наводит на него дикую скуку, но не мог удержаться, чтобы вновь и вновь не напоминать нам, будто останься он в Лондоне, так провел бы этот вечер в какой-нибудь наимоднейшей вест-эндской «водопойной яме».
"Некоторые из вас, разумеется, вспомнят, что первую главу «Двенадцатого удара» я поместила именно в такой «водопойной яме», которую назвала «Желтый какаду». Мою жертву закалывают ножом в спину в двенадцать часов на встрече Нового года, и никто из собутыльников не слышит его вопля, потому что гремят колокола, лопаются воздушные шарики, дудят дудки, и все хором поют «Забыть ли старых нам друзей!».
В двух словах: Реймонд был неуместен, попросту и безнадежно неуместен. Он был неуместно одет. Шелковый лососевого цвета галстук, который он надел поверх полосатого пуловера в тошнотворно пастельных тонах.
Он был загорелым, так ОН сказал, но сразу было очевидно, что тут не обошлось без темнокожих предков.
