В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Трабшо тем временем обратился к доктору:
– Рольф? В пять тридцать вы крепко спали, я полагаю?"
"– Боюсь, что да. Мы – то есть Мэдж и я, – мы склонны спать всю ночь напролет. Одна из тех причудливых привычек, которой мы обзавелись. Правду сказать, жаль. Знай я, что должно случиться, я бы постарался не засыпать. Но что поделаешь, никто заранее меня не предупредил.
– С вашего позволения, доктор, – сказал старший инспектор, вздохнув, – мы все тут могли бы обойтись без тяжеловесных сарказмов. Эти вопросы задавать обязательно.
– Если вы подразумеваете, была ли я в постели, была ли я в постели одна и спала ли я крепко в пять тридцать, ответ «да» по всем трем пунктам.
Старший инспектор снова вздохнул.
– А вы, мисс Резерфорд?
– Я? Я никогда прежде даже не слышала про пять тридцать утра!
– Хм, – сказал Трабшо, – это оставляет только мисс Селину. Разумеется, я подожду, чтобы она достаточно оправилась, прежде чем начну задавать ей какие-либо вопросы. И, пожалуйста, миссис Ффолкс, не надо такого испуганного вида! Я буду сама тактичность.
Пристальным взглядом он обвел по очереди всех, находящихся в гостиной, а когда медленно повел взгляд в обратную сторону, то наконец остановил его на Коре Резерфорд.
– Быть может, мисс Резерфорд, – сказал он, – вы согласитесь быть следующей?
– С восторгом, – ответила актриса без колебаний.
Была ли она действительно кокетливо переходного возраста, который присваивала себе («Ну, не совсем светская попрыгунья-девочка, какой я была прежде, дорогуша»), или нет, но следует указать, что Кору Резерфорд никаким усилием воображения невозможно было представить старой иссохшей клячей.
– Клянусь, – возвестила она, – говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды. И еще кое-что, – добавила она со страстной хрипотцой в голосе и эффектно взмахнула мундштуком.
– Отлично, – сказал Трабшо. – Так не могу ли я услышать ваш личный рассказ о стычке, которая вчера вечером произошла между вами и Раймондом Джентри?
– Безусловно, – ответила она, а над ее головой повисло колечко табачного дыма, будто нимб, потерявший святого.
